Подавив желание вскрикнуть, Карина прикусила губу: ничего худшего сейчас нельзя было придумать. Память подсказала ей нужное решение: повторить то, что в подобной ситуации сделала ее любимая героиня Синтия Максвелл, — когда пистолет поднимется на линию огня, и не раньше, ударом сумки выбить его из руки нападающего.

Так рассудила ее голова, напичканная детективными романами. Но руки сделали иначе. В ней действительно текла кровь помещиков и сатрапов, храня опыт поколений, привычных к резне и дракам. Она изо всех сил толкнула массивную дверь в сторону уже достигшего горизонтального положения черного пистолета.

Далее все произошло практически мгновенно, но Карина за ничтожную долю секунды успела получить целую гамму разнообразных впечатлений. Ее не ужаснуло, а лишь слегка удивило страстное желание убить — не обезвредить, не обезоружить, но именно убить — этого человека. Полумрак чердака вдруг озарился тусклым багровым свечением, исходящим от всех предметов, в том числе от пистолета и держащей его руки. И самое странное, Карина не почувствовала соприкосновения своих рук с дверью, которую обрушивали на незнакомца силы, неизмеримо более мощные, чем ее мускулы, она же ладонями только направляла их импульс.

Дверь наконец настигла свою жертву. Раздался глуховатый звук удара, грохнул выстрел, и послышалось не то рычание, не то стон. Затем последовал мягкий стук упавшего на пол тела.

Выглянув из-за двери, Карина остановилась в нерешительности: опыт детективного чтива требовал найти пистолет и направить его на поверженного врага, а представления о гуманности и правопорядке — выяснить, жив ли он.

— Александр, где ты? — позвала она жалобно.

— Я здесь, все в порядке. — Он вынырнул из темноты совсем рядом, с газовым пистолетом, который тут же спрятал в карман.

— О, Александр! — Схватившись за его руку, она неожиданно качнулась к нему.

Нет, нет, только не обморок, взмолился про себя адвокат. К счастью, она была слишком возбуждена для обморока. Он поддержал ее, невзначай положив ладонь на грудь, защищенную лишь тонкой тканью блузки, и почувствовал дрожь напряженного тела и твердость набухшего соска.

Похоже, наш Везувий готов проснуться, мелькнуло у него в мыслях. Бросив беглый взгляд на пострадавшего, Александр Петрович решил, что тот еще сколько-то времени пролежит неподвижно. Он нашел губы Карины и жадностью ее поцелуя был вознагражден за пренебрежение хотя и ничтожным, но все-таки риском.

И тотчас выяснилось, что риск был не таким уж ничтожным: поверженный враг вдруг проявил неожиданную активность, он вскочил и пустился наутек, пошатываясь, хватаясь за перила и оставляя на ступеньках дорожку из капель крови. Почти сразу на площадке шестого этажа захлопнулась дверь. Это был Николаев.

— А ты тоже… нашел время, — ласково упрекнула адвоката Карина, все еще оставаясь в его объятиях. — Нам теперь надо удирать?

— Небольшой запас времени у нас есть.

— Но ведь он сейчас вызовет своих боевиков?

— Ему еще придется их поискать, — ответил он загадочной для Карины фразой уже на ходу. Взявшись за руки, они бежали вниз по лестнице.

На пятом этаже Александр Петрович остановился, извлек из кармана ключ и, нажимая им на кнопку звонка, несколько раз позвонил в дверь Холщевникова. Никакой реакции не последовало.

— Давай попробуем, — пробормотал он, вставляя ключ в скважину. Ключ подошел, дверь открылась.

— Вызови сюда лифт, но не оставляй пальцев, — попросил адвокат Карину и вошел в квартиру. К его удовольствию, телефон оказался в прихожей. Взяв трубку платком, он ключом набрал номер «ноль-два».

— Милиция? Запишите адрес, у меня мало времени.