Но Мейснера не волновали человеческие законы, финансовое законодательство и международные договоренности. Гораздо важнее, что вооруженные отряды Фреймуса захватывали их заводы и предприятия. Он нарушал не только законы людей, но и давно установленные правила темников.

Судя по сообщениям, в захватах активов активно участвует Дикая Гильдия. Сборище монстров, убогое наследие Якоба Келлера! Давно пора было разогнать этот блохастый орден, но он был так удобен для скрытых операций.

«Чего хочет Фреймус? – магистр потер виски. – Где я промахнулся? Надо было давно ввести его в совет Ложи, он был бы под присмотром. Поздно…»

Шум долетал волнами, как из переполошившегося улья. Затишье, и новый взрыв возмущенного жужжания.

«Да как он смеет…»

«Этого нельзя оставлять безнаказанным…»

«А вы слышали…»

«Пятьдесят детей… лучшие фамилии…»

«Пора положить конец его бесчинствам!»

Круг Темной Ложи распался. Пять адептов из двадцати одного не явились на экстренное собрание. Петр Зорич, Антуан Фламмель, Чжан Вонг, Стефан Мазурски и Хосе Дуэндэ.

«Значит, он переманил на свою сторону уже пятерых…»

– Монсеньор, – опираясь на резные ручки в форме оскаленных драконьих голов, над столом поднялся Густав Крайник, глава Чешского ковена. Стар был Крайник, покачивался как тростник от ветра времени, но стоял, оглаживая длинную седую бороду.

Величайший практикующий алхимик из живущих, за исключением Альберта Фреймуса, как говорили злые языки.

– Я хорошо знаю Альберта, мессиры. Как вам известно, он учился в моих химероварнях три года. Очень, очень способный молодой человек…

– Этот способный молодой человек объявил нам войну! – взвизгнул Карл Брандт, налегая объемным животом на край стола. Он потерянно озирался и поминутно утирал полное дрожащее лицо платком. – Он украл наших детей! Мой Хенниг… – Голос его сорвался.

– Мы все сочувствуем вашему горю, мессир Брандт, – мягко, с легким сочувствием, но не более сказал Омар аль-Бейруни, глава Магрибского ковена. – Но пока нет достоверных данных, что случилось с детьми.

– Их нет! – еще более жалко взвизгнул Брандт. – У Хеннига был датчик жизнеобеспечения, мы постоянно удаленно следили за его здоровьем. Трансляция показателей оборвалась месяц назад!

– Как я и говорил, я хорошо знаю Альберта, – вклинился Густав Крайник. – Он весьма одарен. И потому я рекомендую высокому собранию принять самые решительные меры. Немедленно.

«Рудники саламандр в Сьерра-Леоне, Конго и на Шпицбергене. Лаборатория по производству алкагеста в Абруццо. Химероварни в Гуанчжоу, фабрика кукол в Мумбае, – великий магистр смотрел на карту мира, раскинувшуюся на всю стену поверх резных дубовых панелей. – За двое суток Фреймус взял под контроль треть наших важнейших активов. А эти големы толкут воду в ступе…»

Ложа зашумела.

– И какие же меры вы предлагаете? – уточнил Август Сведенборг.

Густав Крайник ответил ему пристальным, неожиданно сильным взглядом:

– Ad pаtres, так сказать. Как можно скорее.

Великий магистр открыл глаза. Хоть один из них понимает все верно.

– Густав, вы серьезно? – опешил Сведенборг.

– А что вас смущает? – ухмыльнулся Аль-Бейруни. – Как будто ваша тетушка умерла своей смертью, прежде чем оставить вам наследство.