— Как вы узнали? — указываю на свой глаз. — Вы же неодарённый и не видите моей ауры.

— Опыт, сэр. Я уже двадцать два года на службе, — мужчина, улыбнувшись, гордо расправил плечи. — Я вашего брата всякого повидал. Аристократов всяких тут хватает. Даброу, Фрост, Микельсон. Последние, это те, что больницы строят. Считай, что каждую неделю с нами ездят. Целители, правда, обычно места в первых двух вагонах выкупают.

— Благодарю за службу, — пожимаю руку старому вояке. — Скажу, как целитель, со здоровьем у вас всё в порядке. Вы на моей памяти первый госслужащий, которому я такое говорю.

Зайдя в вагон, я быстро нашёл место для багажа и там оставил свои чемоданы. Купе обнаружилось буквально через секунду. Все места в нём оказались уже заняты. На моём месте стояли чьи-то сумки.

— Секунду, сэр, — здоровенный, словно медведь, мексиканец одной рукой схватил тяжеленные баулы и переставил их на свою койку.

Я быстро окинул взглядом руки незнакомца. Нет мозолей, аура обычная, но, что интересно, морфология костей чуть изменена. Так бывает после интенсивных тренировок у солдат, дополнительно получающих стимуляцию и лечение у целителей. Плюс татуировка щита и винтовки М16 на плече.

— Военный медик? — вырвалось у меня. — У вас… необычные руки.

— Да, сэр, — мексиканец удивлённо кивнул. — Штаб-сержант Генри Коллинз, триста четвёртая пехотная часть Лос-Анджелес «Делинджер». Направлен на курсы повышения квалификации в хирургическое отделение Аркхэма. А вы…

— Студент из Мискатонского, — протиснувшись в купе, занимаю освободившуюся койку. — Еду поступать на первый курс.

Мексиканец, усмехнувшись, несколько грубовато схватил мою руку и стал внимательно изучать ладонь.

— У тебя руки воина, парень. Костяшки, связки, мышцы. Всё гармонично развито, — сержант пожал мне руку. — Генри Коллинз.

— Михаил… Салтыков. Можно просто Михаил.

С верхней полки надо мной доносится зычный храп. Звук такой, что мухи в коридоре дохнут. Но тут над Генри раздалось копошение в постельном белье. Подняв глаза, я встретился взглядом с миловидной азиаткой. Длинные чёрные волосы, миндалевидные глаза, хрупкое телосложение. Аура одарённого ветерана! Причём одарённого не абы чем, а ментатом.

— Первокурсник, — девушка прищурилась. — Целитель и аж целый учитель [3]? Эй, гений! Тоже едешь сдавать переводной экзамен в Мискатонский?

— У-учитель⁈ — Генри с ужасом уставился на меня. — Парень, тебе же по виду и двадцати нет.

— Повезло, — отмахнувшись от вояки, смотрю на девушку. Хороша, зараза! И ведь что страшно с девушками-ментатами, они прекрасно знают, КАК мужчины на них смотрят. — Как тебя зовут, красавица?

Власть сама собой влилась в голос. Лежащий надо мной боров в тот же миг перестал храпеть. Генри захлопал глазами, казалось, выпав из реальности.

— Ким Джису, — девушка, лукаво улыбнувшись, поправила выбившийся локон волос. — Можно просто Джису. Я тоже еду поступать в Мискатонский. Говорят, у них лучшая в мире кафедра по душевным болезням.

— С такой-то больницей под боком не мудрено. Джису, ты из Кореи?

Правильно будет сказать Корё или с Корейского полуострова, но люди уже давно зовут это страну просто Корея.

— Угу, прямиком оттуда, — крохотная заминка в разговоре резанула слух. — Сначала переместилась из Сеула до Бостона через Центр Телепортации. Теперь вот на поезде до Аркхэма. Чёртовы традиции!

— Чёртовы традиции, плюс карантинные меры, — делюсь я догадкой, — Мне наставница сказала, что по приезде с нас снимут слепок ауры и биометрические метки. И только после этого станут доступны перемещения через Центр Телепортации Аркхэма.