— Ну как не тронули, — смущённо почесал в затылке мужчина. — Ногу мне сломали, руку, рёбра. Я потом три месяца в больничке провалялся. Но ваша мама билась за меня словно тигр. Угрожала, что, если меня не отпустят, она прямо тут вены себе вскроет, даже ножом размахивала.

— Судя по тому, что я услышал, бабушку бы это не остановило, — Тим скептически покосился на зардевшуюся мать. — Почему тебя отпустили?

— Костя тогда ещё из клана не ушёл, — принялась объяснять женщина. — Мужская линия всегда в приоритете и на него была основная ставка, поэтому меня просто выкинули, запретив появляться в Ярославле и отобрав фамилию. А с Ваней мы расписались в тот же день, прямо в больнице. Свадьбу сыграли уже после, поэтому на фотографиях ничего не видно.

— Выгнали, значит, но батя работает в компании Курбских, — Тим задумчиво постучал пальцами по столу, и заметив, что взгляды всей семьи упёрлись в него, вскинулся. — Чего⁈ Да все знают, что его контора дочернее предприятие корпорации Курбскон.

— Тогда ты должен понимать почему я там работаю. — кивнул отец. — Приглядывать за мамой и вами никто не прекращал. Уверен, уже в понедельник, если не завтра, о том, что Ира стала одарённой будет известно и у меня на работе, и в Ярославле.

— И чем это может нам грозить? — наконец, речь дошла до самого главного вопроса. — По идее отсекли значит отсекли. По закону насильно вернуть в род права не имеют.

— Я, — мать всхлипнула. — Я подписала бумаги, что если вдруг вы окажетесь одарёнными, то Курбские имеют на вас все права. А закон… сами знаете, закон что дышло, куда повернёт, туда и вышло.

— Так, отставить слёзоразлив! — Тимофей не дал разгореться истерике. — Мы не знаем, может за прошедшие года твоя мать уже отказалась от этой идеи. Или ещё что случилось. Вариантов масса. Но даже если вдруг она не оставила мысли получить одарённого ребёнка из своей семьи, всё равно остаются возможности избежать этого. Та же военная служба, к примеру. Армия с удовольствием вербует одарённых любого ранга, пола и возраста.

— И двадцать пять лет служить! — возмущённо вытаращилась на него сестра. — Сам иди в армию!

— Надо будет и пойду, — парень равнодушно пожал плечами. — Я сейчас просто варианты накидываю. Чем вообще, кроме договора, могут на нас надавить. Хотя с ним тоже ещё надо разобраться. Не уверен, что даже клановым можно распоряжаться судьбой нерождённых детей. На дворе не шестнадцатый век и даже не девятнадцатый, а двадцать первый. Работа отца, это раз. Уволить могут легко. Но уверен, что со своим опытом ты всегда сумеешь найти что-нибудь достойное. Дом. Он чей?

— Он наш, — подала голос Ульяна, немного поражённая деловитым тоном сына, никогда раньше не замеченным в чём-то серьёзном. Обычно Тимофей тихонько приходил из школы и сидел у себя в комнате, уча уроки или лазая в сети. А тут он вёл себя будто привык решать сложные вопросы и это удивляло. — Когда меня отсекли клан заплатил небольшие отступные. На них мы купили дом.

— Вот! — Тим удовлетворённо кивнул. — Дом минус. Даже если попытаются забрать, достаточно поднять небольшую шумиху и Курбских засмеют. Не пойдут они на такое. Хотя я не знаю характер бабушки.

— Если пригрозить обращением к журналистам, то она отступит. — подтвердила немного воодушевившаяся мать. — Для неё самое главное это то, что скажут люди.

— Ну вот! Это уже оставляет нам пространство для манёвра! — поднял палец вверх парень. — И вообще война план покажет. Может ещё никто к нам вовсе не придёт. Если твоя мать столько лет о нас не вспоминала, может и дальше не вспомнит. А если уж это случиться — то мы будем биться.