– Хорошо, встретимся на рассвете, – холодно бросил он Арлену, покрывшись холодным потом.

Неожиданно к ним подошел Лайонел.

– Друзья мои, – начал увещевать он. – Неужели вы не можете разрешить ваши разногласия каким-нибудь более цивилизованным способом?

– Но дуэль и есть самый цивилизованный способ выяснения отношений между мужчинами, – вмешалась в разговор Элизабет. – Кроме того, здесь имеет место настолько грандиозный скандал, что ничем иным, кроме дуэли, его не уладить.

Лайонел в ответ только пожал плечами.

– А кто будет вашим секундантом, лорд Кэдмон? – любезно поинтересовалась Элизабет у Гаррика. В ее голосе слышалось злорадство. Очевидно, она уже представляла себе, как ее брат пронзит Гаррика насквозь. Она ждала этого почти одиннадцать лет!

– Я буду секундантом своего брата, – неожиданно вызвался Лайонел.

– О Боже! – вырвалось у Гаррика, который доверял Лайонелу еще меньше, чем Арлену.

– Разве у тебя есть выбор? – повернулся к нему Лайонел, зловеще сверкнув холодными голубыми глазами.

– Лучше спроси у него, хватит ли ему смелости явиться завтра на рассвете к развалинам крепости, – грубо вмешался Арлен.

Он взглянул поверх головы Гаррика, и тот, обернувшись, заметил мелькнувшее в окне лицо Оливии.

Арлен, повернувшись к своим спутникам, произнес:

– Идемте отсюда, Элизабет, Мэнион!

Все трое вернулись в карету с гербом Эшберна, и лакей закрыл за ними дверцу. Ни Гаррик, ни Лайонел не сдвинулись с места, глядя вслед отъезжавшей карете. За ней тронулась вторая, в которой сидели, как заметил Гаррик, двое здоровенных слуг. Судя по всему, Арлен прихватил их с собой, чтобы использовать в качестве тюремщиков для Оливии и Анны.

На сердце у Гаррика было тяжело.

Элизабет улыбнулась им с Лайонелом из окна кареты и даже кокетливо помахала рукой в лайковой перчатке.

Сдерживая гнев, Гаррик взглянул на Лайонела и увидел, что тот улыбается Элизабет.

– Черт побери! – пробормотал он, отворачиваясь.

Лайонел дружески похлопал его по плечу. Гаррик был слишком раздосадован, чтобы скинуть его руку со своего плеча.

– Ну, скажи теперь, когда ты в последний раз брал в руки шпагу? Помнится, в юности ты был плохим фехтовальщиком, а как обстоит дело теперь? – спросил его так называемый брат.

Гаррик, намереваясь уйти в дом и залить неудачу чем-нибудь покрепче, недовольно буркнул:

– Последние десять лет я ни разу не фехтовал и, вне всяких сомнений, теперь справляюсь со шпагой еще хуже, чем в юности.

Лайонел понимающе кивнул.

– Тогда мне остается только молиться за тебя.

– Обойдусь без твоих молитв! – взорвался Гаррик и ушел в дом.

Вскочив с кровати, на которой она сидела в обнимку с бледной Анной, Оливия воскликнула:

– Я все слышала! Арлен регулярно фехтует! У него четыре раза в неделю мастер-класс! Тебе нельзя встречаться с ним на дуэли!

– Ты собрала вещи? – спросил Гаррик, словно не слыша ее испуганных возгласов. В висках у него стучало. Конечно же, он должен прийти на дуэль, но вот как ему остаться в живых?

– Вещи? – недоуменно переспросила она, словно он попросил ее встать на голову.

– Я отвезу вас с Анной в Фовей.

– Я никуда не поеду! Он убьет тебя! – бросилась она к нему.

Анна осталась сидеть на кровати, внимательно прислушиваясь к каждому слову.

– Я прекрасно владею шпагой, – солгал Гаррик.

– Неужели на Барбадосе ты занимался фехтованием? – съязвила Оливия.