– Вы прекрасны, – прошептал он.

Еще ни один мужчина не говорил ей, что она прекрасна. Его шепот действовал на нее, словно бальзам на рану. Она пристально вгляделась в лицо виконта, все еще не веря в его искренность… Неожиданно ей вспомнились слова Элизабет, и она резко отшатнулась.

– Это Элизабет прекрасна, – Оливия опустила глаза, – а я самая обыкновенная.

С этими словами она быстро повернулась и направилась к дому. Де Вер неотступно следовал за ней.

– Это определение меньше всего подходит вам, Оливия. Более яркой женщины, чем вы, мне еще не приходилось видеть. А внешняя красота способна поразить лишь пятнадцатилетнего мальчика, не имеющего жизненного опыта и не умеющего ценить настоящих женщин. Не уходите! Не убегайте от меня! Не надо меня бояться!

Оливия слегка замедлила шаг, чувствуя непреодолимое влечение к шедшему вслед за ней мужчине.

– Почему вам было плохо? – спросил он, и Оливия поняла, что он все видел.

– Я… я была слишком расстроена, – пробормотала она, останавливаясь.

– Чем?

Она отвела глаза. Ей хотелось довериться этому человеку, но горький опыт прошлого не позволял ей проявлять подобную слабость, тем более по отношению к незнакомцу, каким был для нее виконт.

– Просто я не люблю подобные вечеринки, и вообще жизнь в городе меня не привлекает.

– Меня тоже, – по-французски проговорил де Вер и понимающе улыбнулся: – Ваш муж придерживается такого же мнения?

Оливия облизнула пересохшие губы.

– О нас станут говорить… Нам не следует прогуливаться вдвоем на виду у всех гостей.

– Я привык к тому, что обо мне постоянно сплетничают, – пожал плечами виконт, – но что касается вас…

Он неожиданно схватил ее за руку и шепотом прибавил:

– Эту скамью не видно с террасы.

Гаррик настойчиво потянул ее за собой к скамье, и Оливия, закрыв от смущения глаза и терзаясь противоречивыми велениями плоти и рассудка, последовала за ним. Ей хотелось сказать ему, что и она изведала сполна, что такое досужие сплетни и пересуды, хотелось прикоснуться к нему, утешить его… Но она не смела этого сделать, потому что внезапно осознала, что хочет не только прикоснуться к нему, но и почувствовать на губах его поцелуй! Боже, что с ней? Если Арлен узнает, он выгонит ее из дому, а Анну отправит в детский приют!

– Милорд, мы не должны этого делать, – осипшим голосом проговорила Оливия, когда они уже очутились у скамьи, скрытой от посторонних глаз густой живой изгородью.

Его руки уверенно легли ей на плечи.

– Чего мы не должны делать, Оливия? – хриплым шепотом спросил он, и в его голосе прозвучало неприкрытое желание.

– Мы не должны прятаться здесь вдвоем, милорд, – задыхаясь, прошептала она в ответ.

– А вот в этом смею не согласиться с вами, миледи, – улыбнулся он и, прежде чем Оливия успела возразить, стал осыпать ее шею нежными поцелуями. Горячая волна приятной неги разлилась по всему ее телу, и она так и не смогла вымолвить ни одного протестующего слова.

Его губы довольно быстро переместились ближе к ее уху, потом горячий язык неожиданно коснулся чувствительной мочки и, ласково лизнув, скользнул внутрь ушной раковины. Ощущение было неожиданно острым, чувственным. У Оливии подогнулись колени. Теперь она могла думать только об одном…

– Милорд, – удалось ей наконец прошептать, – мы не…

Она не смогла закончить фразу, потому что он страстно прильнул губами к ее щеке, и у нее закружилась голова.