— Ох, ради бога. Ты плакала, не так ли?

Я киваю, и играю с палочками для еды.

— Что бы ты сделала на моем месте, Билли?

— Во-первых, я не ты. Я не думаю, что я могла бы когда-либо оказаться в такой херовой ситуации.

— Но если бы ты все-таки оказалась, — настаиваю я.

— Тогда я бы выпила не менее половины бутылки водки и бросила ему вызов, и заставила его испытать самое худшее. Нажми все его кнопки и толкни его не щадя, пока он точно не потеряет свое жесткое чувство контроля. И тогда вопрос был бы решен. Имей в виду, я бы не стала это делать, если бы была уверена, что он способен по-настоящему причинить мне боль. Но ты тысячу процентов уверена, что Блейк не пойдет на это, верно?

— Тысяча процентов. Он бесчувственный, но не жестокий.

Я оплачиваю счет новой платиновой кредитной картой, которую я не просила, но ее привезли ко мне сегодня утром. Билли приподнимает от впечатления брови, но молчит.

Потом мы проводим приятный вечер в Whiteley’s Shopping Centre. Я ничего не хочу, но отношусь с уважением к Билли, когда она, действительно, выбирает классные ковбойские сапоги, которые ей безумно нравятся, и мы покупаем некоторые изумительные мягкие постельные принадлежности для Сораба. Это те, вещи, которые я никогда не могла себе позволить раньше.

Все оплачивается новой картой, на которой девяносто тысяч фунтов кредитного лимита.

После этого Том высаживает Билли и Сораба, и я набираю Джека.

— С тобой все в порядке? — первое, что произносит Джек.

— Он не способен причинить мне боль Джек, — отвечаю я.

— Меня беспокоит не он.

— Виктория, не будет ничего предпринимать на мой счет.

— Лана, она заплатила тебе двести тысяч фунтов, чтобы ты исчезла. Ты взяла эти деньги и теперь вернулась к ее парню, и у тебя даже в мыслях нет, что она собирается свести счеты?

О Боже! Похоже, это все кажется до крайности глупым, я явно совершила какую-то оплошность.

— Я не искала его, Джек. Он сам нашел меня. Кроме этого, это всего лишь продлится 42 дня.

— 42 дня?

— Он просто хочет, чтобы я закончила мой контракт. Осталось 42 дня. Ну, сорок один, уже, если быть точной.

— Лана, я мужчина, и я сообщаю тебе, что ни один не хочет, чтобы женщина была с ним всего лишь 42 дня. Это не закончится за 42 дня. Я могу поклясться на крови прямо сейчас. Ты будешь его любовницей, до тех пор, пока не наступит тот день, когда ему наскучит твое тело. Это именно то, что ты хочешь для себя?

Я чувствую, что меня словно ударили ниже пояса, и все же я должна признать, что он прав.

— Я не знаю, чего я хочу больше всего, Джек. На данный момент, все, что я знаю, пока я с Блейком в течение сорока одного дня.  Я действую в зависимости от обстоятельств.

Джек тяжело вздыхает.

— Хорошо, Лана, но обещай мне, что ты хотя бы будешь заботиться о себе. При первом малейшем признаке, когда ты почувствуешь, что что-то идет не так, ты позвонишь мне.

— Я обещаю. Джек?

— Да?

— Пожалуйста, не беспокойся обо мне, я уже большая девочка. Я могу позаботиться о себе сама.

— Просто будь осторожна, хорошо, — говорит он хрипло, и затем отключается.

Я откидываюсь на спинку, но мои мысли заняты не предупреждением Джека, а чем-то еще, что-то беспокоит меня, но пока я не могу понять, что именно.

Как только я захожу в пентхаус, то направляюсь к моему компьютеру. В поиске я набираю слово «пизда».

И я пребываю в шоке, узнав, что слово пизда — самое обидное и в высшей степени ругательное слово в английском языке, и оно стало считаться нецензурным только во времена Шекспира. До этого оно шло от корня слова «королева» и клинописи, древней формы письма.