Почему никто не предупредил меня об этом? Мои руки поднимаются к вискам.

— Няню? — слово совершенно чуждое для моего языка. Сама идея меня пугает, потому что другая женщина будет заботиться о Сорабе.

— Первая леди придет в семь и по одной каждые следующие полчаса, пока ты не выберешь ту, которую сочтешь подходящей. Я думаю, мы могли бы пораньше по ужинать. Лаура заказала нам китайскую еду на шесть часов.

Я рассеянно киваю, и замечаю облегчение, которое появляется на его лице и напряженные плечи расслабляются, но я не совсем понимаю, почему мое согласие была для него так важно.

— Я могу приготовить тебе коктейль? — спрашивает он, направляясь к бару. Я смотрю на его спину. И вдруг у меня возникает совершенно отчетливое впечатление, что его что-то беспокоит. Что-то очень серьезное и важное, и оно непосредственно касается меня. Но он не собирается об этом говорить. Не сейчас. Вероятно, это касается части тех тайных вещей, которые я до конца не понимаю.

— Большой бренди, — отвечаю я.

Он протягивает бокал в мою руку и целует меня нежно в лоб.

— Я присоединюсь к тебе после душа. Просто расслабься. Скоро вернусь.

— Почему мы едем в Венецию?

— Мы собираемся в оперу познакомиться с венецианской музыкой в оригинальной обстановке. Упакуй свое черное платье, — говорит он, и в его глазах появляется теплота.

Он запланировал для меня венецианское приключение. Я опускаю глаза в пол, я не смею взглянуть ему в глаза. Я планирую рассказать ему о матери Виктории, но правда не сегодня. Да, не сегодня, пока я не выясню, кто такой Кронос, и кому я могу доверять. Кто мне друг, а кто враг?

Няни очень пунктуальны, поэтому приходят вовремя. Когда в дверях появляется третья женщина я понимаю, что она является именно той. У нее приятное лицо, добрые глаза и она улыбается. Ее зовут Джеральдин Дули. Она из Ирландии. Я отдаю малыша в ее руки.

— Ладно, малыш, какую историю ты рассказываешь? – спрашивает она его.

Сораб лепечет что-то на своем языке, глядя на нее.

— Ты видно полностью уверен, — гордо соглашается она.

Последних двух кандидатов я могу отменить, позвонив им на мобильные телефоны, но следующая кандидатка уже ждет меня в гостиной. Я иду, чтобы встретиться с ней.

— Прошу меня извинить, что вы впустую потратили ваше время. Я только что нашла няню, которая идеально подходит для моего сына.

Она улыбается и поправляет безупречно белые хлопчатобумажные перчатки.

— Вы не потратили, моя дорогая. Мне заплатили немалую сумму, чтобы я заинтересовалась этим собеседованием за такое короткое время.

В голове у меня тут же возникает мысль.

— В какое время с вами связались?

— Я не могу сказать точно. Но, пожалуй, 4:30 pm.

— Ох! — это точно было после того, как мать Виктории подошла ко мне в парке. Может это всего лишь совпадение, что я так поспешно должна отправиться в Венецию? Слова матери Виктории отчетливо крутятся в моей голове: «Не доверяйте никому». Возможно, это наивно и не оправдано с моей стороны, но я не боюсь. Я верю Блейку, когда он просил довериться ему, потому что делает все, что в моих же интересах. И я до сих пор верю ему.

Обхватив меня за талию чуть выше синяков, и внимательно наблюдая за моим выражением лица, Блейк осторожно опускает меня на свой пульсирующий член. Его челюсть крепко сжата и напряжена, потому что я чувствую, что он переживает, не причинит ли мне боль, но я настолько мокрая, и готовая, впустить его, что он легко скользит в меня, заполняя и открывая. Ему очень комфортно находится внутри меня, и он входит гораздо глубже, растягивая опухшее отверстие. У меня невольно вылетает крик от боли, и чувствую, как его руки поднимают меня, освобождая его член.