— Не есть хорошо. Ладно, разберемся. А с обувью у тебя что? Кроссовки или тенниски найдутся?

— Этого добра у меня выше крыши, но все рваные. Я же в них только в лес хожу или по парку ползаю. А к чему все эти вопросы?

— Пока ни к чему. Звони в редакцию, успокаивай их, что появишься на работе послезавтра, а потом собирайся.

— Почему послезавтра? И куда мне собираться?

— Отвечаю по порядку. Послезавтра потому, что завтра тебе не захочется куда-то вставать со своей кровати и вообще передвигаться. Не надо смотреть на меня такими большими глазами: дело вовсе не во мне. А куда мы поедем, сказать могу: делать покупки. Давно уже убедился и на своем, и на опыте друзей, что ничто так не поднимает женщине настроение, как своевременный поход по магазинам. Давай двигай, посуду я сам помою.

Да, намечалось что-то непонятное, но наверняка приятное. Ксения быстро переговорила по телефону с Анжелой и отпросилась еще на день, пообещав принести сразу на работу готовый материал. Когда Анжела спросила, что случилось, Сорока сказала, что ничего страшного, обычный нервный срыв. В редакции это происходило частенько. Рано или поздно какая-нибудь творческая личность из журналистов начинала кричать, что разучилась делать нормальные вещи, гонит одну халтуру или еще что-то из подобного репертуара. Заканчивалось это все утешением несчастного, вытиранием соплей и дружным хором: «Иди-ка ты домой, отдохни». Так что Анжела ничуть не удивилась Сорокиным объяснениям.

Улыбнувшись своим нескромным мыслям по поводу предстоящего времяпрепровождения, но так и не найдя ответов на все свои вопросы, Сорока пошла одеваться.

Первым делом они заехали в дорогой спортивный магазин. Там Берсерк, критически осмотрев дюжину разных спортивных костюмов, купил Ксении просторные тренировочные брюки серого цвета, теплый свитер в тон брюкам, две футболки и одну спортивную маечку, как для шейпинга. Затем настал черед обуви. В итоге были выбраны черные легкие, укороченные на манер теннисных, но устойчивые кроссовки. На все попытки Ксении узнать, для чего все это богатство, Денис отвечал: «Скоро узнаешь, подожди».

Из магазина они заехали в кафе, где плотно пообедали. Пока им разогревали горячее, Сорока исподтишка рассматривала Дэна. Да, с каждой минутой он, определенно, нравился ей все больше и больше. Кроме того, в нем Ксения видела какую-то загадку, разгадать которую ей пока что не представлялось никакой возможности. Берсерк ворвался в ее жизнь, словно глоток свежего воздуха в душную комнату. Она с веселым ужасом поняла, что уже, как говорится, по уши влюбилась в Дениса. А вот что скрывается за его заботой? Если бы не те поцелуи в лесу, в реальность которых Ксения уже слабо верила — слишком это было неожиданно и мимолетно, — она бы решила, что ему просто-напросто ее жаль. А вот этого отношения к себе она как раз и не хотела.

Из кафе они поехали в зоопарк, где Ксения не была вот уже лет десять. Ходили по дорожкам, смотрели на зверей и веселись, как дети. Ксюша решила, что из зоопарка они поедут к ней домой, но тут Денис, в очередной раз кинув взгляд на часы, сказал: «Пора».

На этот раз он привез ее… в спортивный зал. Причем ни одной девчонки, кроме себя, любимой, Сорока там не заметила. Одни лишь молодые парни в возрасте где-то от пятнадцати до двадцати лет. Они как раз закончили переодеваться и лениво выстраивались в шеренгу перед тренером. Сорока видела его на дне рождения Берсерка, но как его зовут, не помнила совершенно.

— Принимай, Саша, нового бойца, — сказал Берсерк и вытолкнул Ксению вперед.

— Переодевайся вон в том углу и в строй, — кивнул тренер Ксении.