Что, если Кларисса уже знает?

А в этот самый миг в «Гербе королевы» Джеймс Фрейзер ставил поднос с пятью напитками на тихий столик в углу. Тут были три кружки пива: для него самого, для Роберта Блэкистона и для инспектора Чабба, бокал дюбонне с лимонной газировкой для Джой Сандерлинг и рюмочка шерри для Аттикуса Пюнда. Джеймс с удовольствием добавил бы пару пакетиков хрустящего картофеля, но внутренний голос подсказал ему, что это будет неуместно. Усевшись, он внимательно посмотрел на человека, собравшего их здесь. Роберт Блэкистон, лишившийся на протяжении двух недель сначала матери, а затем покровителя, пришел прямо с работы. Он сменил спецовку на пиджак, но руки у него оставались черными от копоти и масла. «Возможно ли вообще отмыть их?» — подумалось Фрейзеру. Выглядел Роберт странно: симпатичный вроде парень, он со своими некрасиво подстриженными волосами, выступающими скулами и бледной кожей казался карикатурой на самого себя. Взгляд у него был загнанный . Ему явно хотелось быть где угодно, только не здесь.

— Не стоит беспокоиться, Роб, — проговорила Джой. — Мистер Пюнд просто желает помочь.

— Как помог, когда ты ездила в Лондон? — Роберт не шел ей навстречу. — Эта деревня нас в покое не оставит. Сначала люди говорили, будто я убил свою мать, хотя я ее даже пальцем не тронул. Ты ведь знаешь. Но и этого им показалось мало: теперь пошел шепоток про сэра Магнуса. — Он повернулся к Аттикусу. — Так вы поэтому здесь, мистер Пюнд? Потому что подозреваете меня?

— У вас имелась причина желать зла сэру Магнусу? — спросил Пюнд.

— Нет. Человек он был тяжелый, это я признаю. Но ко мне был всегда добр. Если бы не он, я бы сидел без работы.

— Мне необходимо выяснить многое о вашей жизни, Роберт, — продолжил сыщик. — Это не потому, что вас подозревают больше, чем любого другого жителя деревни. Однако обе смерти приключились в Пай-Холле, а не будет ошибкой сказать, что вы были тесно связаны с этим местом.

— Я бы так не сказал.

— Безусловно. Но вы, быть может, многое поведаете нам про историю усадьбы и о людях, живших там.

Единственная находившаяся на виду ладонь Роберта обхватила кружку с пивом. Он с вызовом посмотрел на Пюнда.

— Вы не полицейский, — пробурчал он. — С какой стати я обязан вам что-либо рассказывать?

— Зато я полицейский, — вмешался Чабб. Он собирался закурить сигарету и остановил спичку в паре дюймов от лица. — А мистер Пюнд работает со мной. Не забывайте о вежливости, молодой человек. Если не хотите сотрудничать, мы посмотрим, не поможет ли ночь за решеткой переменить ваш образ мыслей. Насколько мне известно, с тюрьмой вы уже знакомы. — Он закурил сигарету и потушил спичку.

Джой положила ладонь жениху на руку:

— Пожалуйста, Роберт...

Он стряхнул ее руку:

— Мне скрывать нечего. Спрашивайте о чем хотите.

— Тогда давайте начнем с самого начала, — предложил Пюнд. — Если вам не трудно, вы, может быть, опишите нам свое детство в Пай-Холле?

— Трудно не будет, хотя особенно счастлив я там никогда не был, — ответил Роберт. — Не очень-то приятно, когда твоя мать больше заботится о своем хозяине, чем о твоем отце. А именно так обстояло дело с того самого дня, как мы переехали в Лодж-хаус. Сэр Магнус то, сэр Магнус это! Она только о нем и думала, хотя была всего лишь его прислугой. Моему отцу это тоже не нравилось. Ему нелегко было жить в чужом доме, на чужой земле. Но делать было нечего. После войны работу папе найти не удавалось. А тут крыша над головой, стабильный доход. Так что он до поры смирился. Когда мы переехали, мне было двенадцать. До того мы жили на ферме Шеппардс, принадлежавшей моему дедушке. Это была настоящая дыра, но нам там нравилось.