— Как давно вы живете в Саксби-на-Эйвоне?

— Три года.

— Мы не сделали ничего плохого, — вмешалась Джемма Уайтхед. Женщина была такой миниатюрной, что кресло казалось слишком большим для нее. На коленях она нянчила сумочку. Ноги ее едва доставали до пола. — Вам известно, кто он такой и что натворил. Но это все в прошлом. Джонни отсидел свой срок и вышел за хорошее поведение. Мы переехали из Лондона, только чтобы спокойно жить вместе, и вся эта история с сэром Магнусом не имеет к нам никакого отношения.

— Предоставьте мне самому судить об этом, — парировал Чабб.

Дневник Мэри Блэкистон лежал перед ним на столе, и на миг им овладело искушение раскрыть его. Но этого не требовалось, инспектор обладал профессиональной выдержкой.

— Девятого июля в дом некоего Артура Рива проник вор, — начал он. — Мистер Рив, прежний хозяин «Герба королевы», ныне живет с женой, он на пенсии. Окно было выбито, и Рив очень расстроился, обнаружив, что его коллекция медалей, включая редкую греческую награду Георга Шестого, была похищена из гостиной. Общая стоимость коллекции оценивалась в сто фунтов или даже больше, при этом, конечно, не стоит сбрасывать со счетов и большую моральную ценность.

Джонни Уайтхед встрепенулся, но жена рядом с ним побледнела. Она слышала об этом в первый раз.

— Я-то тут при чем? — заявил Джонни. — Я ни про какие медали не слышал.

— Вор забрался через окно, — сказал Чабб.

— На следующий день вы обратились за помощью к доктору Редвинг, — добавил Пюнд. — Вам наложили швы на серьезный порез на руке.

Сыщик улыбнулся про себя. На ландшафтной карте данного преступления две вспомогательные дороги только что дошли до точки пересечения.

— Руку я порезал на кухне, — ответил Джонни. Он бросил взгляд на жену, которую, судя по ее виду, эти слова не очень убедили. — Я даже не подходил ни к мистеру Риву, ни к его медалям. Это все наглая ложь!

— Что вы можете сказать по поводу того, что одиннадцатого июля, за четыре дня до своей смерти, к вам заходила Мэри Блэкистон?

— Кто вам сказал? Вы следите за мной?

— Вы отрицаете этот факт?

— Да что тут отрицать? Ну да, она заходила. Куча народу заглядывает в магазин. И про медали она ни слова не сказала.

— Тогда, быть может, она завела разговор насчет денег, уплаченных вами Бренту?

Пюнд произнес эти слова негромко, без нажима, но что-то в его тоне намекало на то, что ему известно все и спорить бесполезно. Фрейзер знал, что на деле это не совсем так. Смотритель парка как мог замел следы. Он сказал, что Джонни отдал ему пять фунтов, которые был должен за какую-то работу. Пюнд стрелял наугад. И тем не менее его слова возымели мгновенный эффект.

— Ну ладно, — проворчал Уайтхед. — Она приходила, вынюхивала, задавала вопросы — прямо как вы. И что вы хотите от меня услышать? Что я спихнул Блэкистон с лестницы, чтобы заткнуть ей рот?

— Джонни! — почти отчаянно выкрикнула Джемма.

— Все в порядке, милая. — Он протянул к ней руку, но жена отпрянула. — Я не сделал ничего плохого. Брент зашел в магазин несколько дней спустя после похорон Мэри. У него было кое-что на продажу: серебряная застежка от пояса, римская, очаровательная вещица. Я сказал, что это примерно четвертый век до нашей эры. Брент хотел за нее двадцать монет, я заплатил пять.

— Когда это было?

— Не помню... В понедельник! Через неделю после похорон.

— Брент сказал, откуда у него эта вещь? — спросил Чабб.

— Нет.

— Вы ему этот вопрос задавали?

— А мне-то какой интерес?

— Вы наверняка знали, что чуть ранее произошел налет на Пай-Холл.