Кейси смотрела на Дейра, слегка покачивая головой. У него такое же большое сердце, как и он сам, подумала она. К глазам подступили слезы. Кейси быстро моргнула и заставила себя улыбнуться.

— Ах, Дейр, Дейр. Ты опять за свое. Ты всегда заботился обо мне в ущерб самому себе. Ну, пожалуйста, прошу тебя, позволь наконец и мне сделать что-нибудь для тебя.

— Только учти, впоследствии ничего не изменится, — тихо предупредил Дейр. — Едва я встану на ноги, мне снова придется заняться тушением скважин.

— Я… знаю.

Но сейчас, пока Дейр нуждался в ее помощи, Кейси это было безразлично.

Дейр долго смотрел на нее, понимая, что, несмотря на все сказанное Кейси, он должен отказаться от ее предложения. Но он не мог ей отказать, когда его согласие, очевидно, очень много для нее значило.

— Ладно. Я согласен переехать к тебе.

На лице Кейси вспыхнула широкая, полная облегчения улыбка.

— Спасибо.

— Но только если ты пообещаешь, что я не буду помехой твоей личной жизни. Твоим свиданиям с этим Третьим, встречам с подругами и всему остальному.

— Я редко выхожу из дома.

— Кейси!

— Хорошо, обещаю.

— И только на месяц.

— На шесть, — возразила Кейси, но, увидев, что Дейр нахмурился, быстро пояснила: — Если столько времени понадобится для твоего выздоровления.

— Максимум на два. — Дейр сжал челюсти. Боль вернулась и не желала уходить. Наконец ему достаточно полегчало, чтобы он смог договорить: — Я задержусь у тебя до конца ноября, затем уберусь из твоего дома и из твоей жизни, пусть даже на костылях.

Так он и сделает, подумала Кейси, вновь начиная массировать ноги Дейра, попутно стараясь успокаивающими словами научить его расслабляться и отвлекаться от боли. Этот смелый, сильный и до крайности упрямый человек вновь исчезнет из ее жизни, если у него хотя бы на мгновение появится мысль, что он для нее обуза. То есть ей придется вести себя с предельной осторожностью и, как бы ей ни нравилось возиться с ним, придется предоставить ему относительную независимость, насколько это, конечно, окажется возможным. Это означало, подозревала Кейси, что Дейр вскоре начнет навязывать ей свою опеку, как это было прежде.

А за три последних года она поняла одну вещь — она может прожить без помощи Дейра. Дейр тоже должен был это понять.

Кейси почувствовала, что тело Дейра постепенно расслабляется — значит, самая свирепая боль прошла, — и взглянула на него. Дейр с трудом боролся со сном. Его тяжелые веки совсем опустились, на губах блуждала легкая мальчишеская улыбка.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что я зачеркнула все свои долги? — спросила она.

Улыбка Дейра стала мягче, теплее и интимнее, но он не смог справиться с закрывающимися глазами.

— Ты зачеркнула все свои долги, принцесса, в день, когда ты родилась, — сказал он глубоким, низким голосом.

И уснул, прежде чем Кейси успела спросить, что он имел в виду на этот раз.

Дейр лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к разбудившим его звукам. Пересмешник приветствовал песней начало нового дня. Когда-то он тоже с радостью приветствовал начало каждого нового дня, но это осталось в далеком прошлом. Ощущение радости не возникало в его душе больше трех лет, особенно теперь, когда Кейси узнала, что ее беззаветный герой оказался колоссом на глиняных ногах.

И сейчас он лежал в ее постели, размышляя, что продал бы душу дьяволу за возможность вновь стать ее героем.

Но этого никогда не будет. Даже если он снова сможет ходить, между ними останется слишком много барьеров. Слишком много вещей, которые он сделал и которых не сделал.