- Причём здесь я? Тебе твержу о священнослужителях. И так уже многие из них на твои высказывания реагируют.

- И что же говорят они тебе?

- По-разному говорят. Некоторые нехорошо отзываются, некоторые наоборот, один священник православный с Украины со своими прихожанами ко мне приезжал, чтобы твои высказывания поддержать. Но он сельский священник.

- И что же из того, что сельским был приехавший к тебе священник?

- А то, что есть ещё другие, высокопоставленные. Им все подчиняются. Всё от них зависит.

- Но ведь и те, высокопоставленные, как о них ты говоришь, когда-то тоже в маленьких церквях служили.

- Неважно это. Всё равно писать не буду, пока хоть кто-нибудь из руководства серьёзного храма... Да что я говорю, ты ведь сама всё можешь наперёд сказать. Вот и скажи, кто будет противостоять, а кто тебе поможет. Да и найдётся ли хоть кто-нибудь, кто станет помогать?

- Какого же священник ранга тебя может убедить смелее быть, Владимир?

- Не ниже настоятеля или епископа ты можешь мне назвать кого-нибудь?

Лишь на мгновение задумалась она, как будто вглядываясь и во время, и в пространство сразу.

И прозвучал ответ невероятный:

-Уже помог, по-новому сказав слова о Боге, римский папа Павел Иоанн, ответила Анастасия, - образ Христа и Мухамеда соединят в пространстве энергии свои, в единое сольются с ними образы другие. Ещё земной найдётся православный патриарх, и почитаемым в веках им сказанное будет. Но будет главным среди всех, внешне простых людей порывы вдохновенные. Тебе земной их статус важен, но ведь всего на свете истина важней.

И замолчала, опустив глаза, Анастасия, как будто что-то вдруг обидело её. Как будто ком к горлу подкатил, его она сглотнула и вздохнула. Потом добавила:

- Прости, коль непонятно для твоей души я изъясняюсь. Пока не получается, но постараюсь я понятней быть, только ты людям расскажи...

- О чём?

- О том, что закрывать от них тысячелетьями стремятся. О том, что каждый в одно мгновенье может в первозданный сад Создателя войти и с ним вершить совместные прекрасные творенья.

Я чувствовал, как нарастает в ней волненье. И сам стал почему-то волноваться и сказал:

- Ты не волнуйся, говори, Анастасия, я, может быть, смогу понять и написать.

А в том, что дальше поведала она, была предельная конкретность, простота. Уже потом, анализируя и вспоминая её слова, стал понимать, какой-то есть, быть может, и немалый смысл в её словах: "Верните, люди, Родину свою". А тогда, в лесу, переспросил Анастасию:

- Я понял, как всё это будет происходить. Я понял, если ты с лёгкостью способна производить картины из жизни тысячелетней давности, то, значит, тебе известны все учения, трактаты и ты откроешь людям их?

- Известны мне ученья, что в людях поклоненья вызывали.

- Все?

- Да, все.

- И веды сможешь полностью перевести?

- Могу. Только к чему на это тратить время?

- Но разве ты не хочешь, чтобы человечество узнало древнейшие учения? Ты мне о них расскажешь, я в книжке напишу.

- И что потом? Что с человечеством в итоге будет, как считаешь?

- Как что? Мудрее оно станет.

- Владимир, вся как раз уловка тёмных в том, что множеством учений они стремятся главное от человека скрыть. Часть истины, лишь для ума преподнося в трактатах, от главного старательно уводят.

- А почему ж тогда тех, кто ученья преподносит, люди называют мудрецами?

- Владимир, если позволишь мне, я притчу расскажу тебе. Ту притчу, что ещё тысячелетие назад в укромном месте шепотом друг другу передавали мудрецы. Много веков никто её не слышал.

- Расскажи, если считаешь, что притча может что-то пояснить.

ДВА БРАТА

/притча/

В какие времена совсем неважно, супруги жили. Долго не было у них детей. В преклонном возрасте жена рожала двух сыновей, двух близнецов, двух братьев.