– К тому же в дыхательных путях не было следов копоти, – добавила доктор Грэйс.

Она наклонилась над трупом.

– Видите эти отметины? – Врач показала зазубрины на одном из ребер. – Это следы ножа. Ребро повреждено рядом с сердцем. К счастью, он лежал на бетонном полу и передняя часть тела была более или менее защищена, так что сердце осталось незатронутым. Но наличие зазубрин говорит о колотых ранах. То же самое подтверждает кровь, найденная в левой части груди и околосердечной сумке.

– А как насчет черепа? Обезьяну застрелили. Похоже, пуля пробила и череп жертвы, – сказала Билли.

– Идите сюда.

Доктор Грэйс пригласила группу к накрытому простыней секционному столу, помещавшемуся между раковиной и железной стойкой. На белой ткани лежали фрагменты черепа, которые помощник судебного эксперта нашел на месте преступления. Их аккуратно сложили вместе.

– После выстрелов остаются щелевые переломы, которые радиально расходятся от места входа или выхода пули. Мы таких переломов не нашли. Да и пулевого отверстия, судя по всему, в голове жертвы не было. С другой стороны, если бы череп проломили тупым предметом – скажем, дубинкой или бейсбольной битой, – часть осколков имела бы вогнутую форму.

– Тогда как это объяснить? – спросила Билли.

– Мозг пронизан кровеносными сосудами. Когда кровь вскипела от огня, образовался пар и вышиб у трупа кусок черепной коробки.

Брюстер поморщилась.

– Значит, его убили в лаборатории? – спросила Кейт.

– Трудно сказать. В ткани одежды обнаружены посторонние волокна, и мы отправили их на анализ. Если волокна совпадут с тканью в багажнике машины, можно будет предположить, что его привезли в лабораторию мертвым. Но пока это только догадки.

– А время смерти? – поинтересовалась Билли. – Давно он мертв?

– Тут я вам вряд ли помогу.

Доктор Грэйс кивнула на сетчатый фильтр, стоящий на секционном столе.

– Это его последний обед. – Она показала фрагменты полуразложившегося мяса, картофельных чипсов и помидоров с луком. – Когда его убили, желудок еще не успел все переварить. Но большего я вам сказать не могу.

Билли повернулась к Джеку Форестеру:

– У вас есть какие-нибудь зацепки для идентификации трупа?

– Да. Зубы, например. Ему ставили пломбы. Правда, Брубейкера сейчас нет. – Форестер упомянул доктора Гарри Брубейкера, судебного стоматолога, который обычно присутствовал на вскрытиях. – Мы передадим ему материалы, как только он вернется из отпуска. Но чтобы сказать конкретнее, он должен найти дантиста, который лечил жертву.

– А что можно определить по зубам? – спросила Кейт, читавшая несколько работ по специальности Форестера.

– Например, возраст жертвы, – ответил патологоанатом. – Если у человека остаются зубы мудрости, значит, ему не больше восемнадцати. Но убитый явно старше. Кое-какие выводы можно сделать по состоянию скелета. Возможно, я сужу слишком субъективно, но с таким позвоночником ему вряд ли было меньше тридцати. Плюс строение тазовых костей. Место, где встречаются две половинки таза, называется лобковым сращением, и с годами это сочленение изнашивается. Один врач, Уингейт Тодд, сделал специальную подборку тазовых костей разного возраста. Оказалось, характер износа таза является надежным показателем.

Форестер показал на пластмассовый контейнер у двери.