|
Для того чтобы смотреть ему прямо в лицо, мне пришлось изогнуть шею самым неудобным образом. В нос ударил запах пота, вполне естественный для человека, который несколько часов провел в седле. — Скажите, вы передавали кому-нибудь последние слова стекольщика? — вопросил Малеверер. — То, что он говорил о короле, королеве и некоем Блейбурне. — Я не обмолвился об этом ни одной живой душе. Малеверер подошел к столу и принялся вертеть злополучную шкатулку, которая казалась миниатюрной в его огромных волосатых ручищах. — Вещь старинная, сделана не менее ста лет назад, — заметил он. — И сделана весьма искусно. Но годится только для побрякушек. Странно, что кому-то пришла мысль использовать подобную шкатулку для хранения секретных документов. Кстати, кто знал, что вы оставили шкатулку в конторе Крейка? — спросил он, нахмурившись. — Кто видел, как вы туда направляетесь? — Многие могли видеть, как мы несем шкатулку, — ведь во дворе всегда полно народу. Но кто именно знал, что мы оставили ее в конторе мастера Крейка? Он сам, разумеется, ведь он дал нам ключи. Леди Рочфорд и мистрис Марлин тоже видели, как мы шли в контору. Они стояли в холле в обществе некоего бородатого молодого человека, который, по всей видимости, обладает весьма веселым нравом. По крайней мере, его немало позабавило то обстоятельство, что я испачкал в извести свой плащ. — Наверняка это был Франциск Дерем, секретарь королевы Кэтрин, — проворчал Малеверер. — Редкостный осел. — Еще шкатулку видел сержант Ликон, который стоял в карауле у ворот. И конечно, о ней знали мастер Ренн и мальчик, его слуга. Я замешкался, не зная, стоит ли упоминать об истории с Тамазин, — произнеся имя мистрис Марлин, я сразу вспомнил о странной выдумке ее подопечной. — Что еще? — вопросил Малеверер, который, при всей своей грубости, был не обделен наблюдательностью. — Вы о чем-то умалчиваете? Я посмотрел на Барака, набрал в грудь побольше воздуха и произнес: — Сегодня утром мы выяснили одно любопытное обстоятельство, сэр. Думаю, нам следует поставить вас в известность. Я снова посмотрел на Барака, но он отвел взгляд в сторону. — Это касается мистрис Ридбурн, молодой особы, которая служит на кухне королевы. Барак, понурившись, прикусил губу. Я рассказал Малевереру все, что нам удалось узнать о фальшивом ограблении, которое подстроила Тамазин. — Мы должны немедленно выяснить, что за этим скрывается, — непререкаемым тоном заявил Малеверер и вышел в коридор, дабы отдать приказ стражнику. Барак бросил на меня укоряющий взгляд. Вероятно, он, как и я сам, опасался, что Малеверер подвергнет Тамазин столь же суровому обращению, как и Грина. В том, что грозный вельможа не проявит снисходительности к представительнице слабого пола, можно было не сомневаться. — Обстоятельства складываются так, что мы не можем ничего скрывать, — прошептал я, обращаясь к Бараку. — Это не в наших интересах. Разве вы не видите: над нами нависла серьезная опасность? — Сейчас ее приведут, — сообщил Малеверер, вернувшись в комнату. — И эту мистрис Марлин тоже. Мы ожидали в напряженном молчании. Наконец в коридоре раздались шаги, в дверь постучали, и два стражника ввели бледную от страха Тамазин Ридбурн, в скромном платье и рабочем переднике. За ней следовала Дженнет Марлин. На Малеверера она бросила взгляд, исполненный столь откровенной ненависти, что у меня дух перехватило от удивления. |
