Изменить размер шрифта - +
Копию парламентского акта, в котором…
    — Забудьте об этом! — нетерпеливо затряс головой Барак. — Слова Олдройда не имели никакого отношения к старым бумагам. Он говорил о том, что творится здесь и сейчас. А я могу сказать, что мы трое оказались в весьма скверной переделке.
   
   
    
     ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
    
    Я в полном недоумении переводил взгляд с Барака на Тамазин. Барак напряженно вглядывался в темноту.
    — Видишь кого-нибудь? — шепотом осведомилась Тамазин.
    — Нет. Одному богу известно, куда он скрылся.
    — Да о ком вы говорите? — с досадой вопросил я.
    — Нам надо отыскать спокойное местечко, где мы сможем поговорить без помех, — повернулся ко мне Барак.
    — Трапезная открыта всю ночь, — сообщила Тамазин. — Солдаты, сменяясь с караула, там отдыхают.
    — Солдаты нам совершенно ни к чему, — усмехнулся Барак.
    — Да может, сейчас там никого нет. В любом случае, мы можем сесть за самый дальний стол.
    — А который сейчас час? — спросил я, внезапно осознав, что не имею представления о времени.
    — Около двух, — сказал Барак. — Ладно, попробуем сунуться в трапезную.
    — Может, вы наконец отбросите свою проклятую таинственность и объясните, что вас так напугало? — возвысил я голос.
    Беспокойство, охватившее Барака и Тамазин, передалось мне в полной мере.
    — Если мы ему расскажем, мы навлечем на него опасность, — проронила Тамазин, метнув на меня многозначительный взгляд.
    — Он и так в опасности, так что терять ему нечего, — возразил Барак. — Идемте.
    Он широким шагом направился к трапезной. Мы с Тамазин едва поспевали за ним.
    Дверь и в самом деле оказалась открытой, просторное помещение заливал тусклый свет свечей, стоявших на столах. У самой двери несколько солдат пили пиво. Все прочие столы были пусты. Солдаты, уставшие после долгих часов, проведенных в карауле, не обращали на нас ни малейшего внимания. Сбросив стальные нагрудники и увенчанные плюмажами шлемы, они небрежно развалились на скамьях. Барак провел нас в самый дальний угол комнаты.
    — Думаю, нам стоит заказать по кружке эля, — заявил он и направился к утомленному слуге, сидевшему неподалеку от огромной бочки.
    Мы с Тамазин опустились на скамью. Девушка склонила голову и закрыла лицо руками; белокурые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Я заметил, что руки ее слегка дрожат. Как видно, она и в самом деле испугалась не на штуку.
    Вернулся Барак с тремя кружками в руках. Он опустился на скамью рядом с Тамазин так, чтобы дверь все время была у него перед глазами. Я с нетерпением ожидал, когда он наконец соизволит заговорить, но он хранил молчание, прерываемое лишь тяжкими вздохами.
    — Вы знаете, что сегодня после медвежьей травли состоялась соколиная охота, — изрек он наконец. — Мы с Тамазин были там. Вместе с несколькими клерками.
    — Продолжайте, прошу вас.
    — Все складывалось так хорошо, — покачав головой, подала голос Тамазин. — И на душе у меня было легко-легко. Сейчас даже трудно в это поверить.
    — Да, поохотились мы на славу, — подхватил Барак. — А потом вновь зарядил дождь, и мы отправились в ближайшую деревню.
Быстрый переход