– Проклятый дом! Ты решил развалиться именно сейчас? – едва не завопила я.

Скатившись с кровати, я потянулась за одеждой. Дверца шкафа распахнулась и треснула меня по лбу.

– Да какого черта тут творится? – Я отпрыгнула в сторону, потирая то ушибленную голову, то раненую ногу, и с подозрением осматривая потолок и мебель. Комната молчала, но эта тишина сильно смахивала на затаившегося в засаде врага.

Смахнув с одеяла куски лепнины, я некоторое время стояла, ожидая новых пакостей. Но ничего не происходило. Я покосилась на теплые объятия постели, размышляя, стоит ли им отдаться.

И тут где-то в глубине дома раздался жуткий вой. Приглушенный, словно зверя накрыло подушкой, но в то же время слышимый и невыносимый. Что здесь происходит? Может, волк попал в капкан? В горах полно зверей…

Вот только звук идет не снаружи. Волк забрался в дом? Ужас какой…

Новый рык-вой заставил меня подпрыгнуть, торопливо натянуть узкие джинсы, белый свитер и ботинки, найденные в свертке Вулкана, а потом выглянуть в коридор.

Правда, сначала пришлось повоевать с дверью – ручку заклинило, и она никак не желала поддаваться!

– Не дом, а лачуга, что не тронь – ничего не работает, – разозлилась я, едва не оторвав проклятую штуковину.

Ручка болезненно щелкнула по пальцам, но все-таки поддалась и дверь открылась.

Я высунулась наружу.

Коридор тонул во мраке. Лишь в самом конце тускло блестел зеркальный светильник с огарком внутри. Его света хватало лишь на то, чтобы не натыкаться на стены.

Новый вой прозвучал тише и глуше, но в нем отчетливо слышалась невыносимая боль. Похоже, все-таки капкан…

Я сжала в кулаке ножницы – свое единственное оружие. Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше бы мне спрятаться в своей комнате, а не блуждать во тьме, но я знала, что этот путь не для меня. Я не смогу сидеть в неведении, вслушиваясь в жуткие звуки.

Волк? Нет… не похоже. Но тогда кто может издавать подобное завывание?

И странно, но в коридорах дома никого нет. Неужели никто ничего не слышит?

Я нахмурилась, гадая, не послышались ли мне звуки. Все-таки порой я не была уверена в правдивости того, что вижу.

Обойдя первый этаж, я остановилась, прислушиваясь. Новый вой звучал где-то внизу. Тише, глуше, болезненнее. Словно у того, кто выл, больше не было сил! Я встала на колени и прижалась ухом к полу. Точно! Звук идет снизу! Обвела взглядом стены: где-то должна быть еще одна дверь. В старых домах полно тайных ходов. Вспомнилась карта Аннонквирхе, которую я шантажом и подкупом раздобыла у одного из выпускников еще на первом курсе и которая пять лет помогала мне избегать нежелательных встреч в узких коридорах академии.

Снова осмотрелась. На стене темнели заржавевшие кольца для факелов. Я подергала каждый и когда часть стены неохотно поддалась, приоткрывая узкую щель и каменную лестницу, хмыкнула.

– Дилетанты, – пробормотала я.

Постояла, всматриваясь в лаз. Куда он ведет? Может, к тем самым темницам?

Ладно, не спущусь – не узнаю. И не успокоюсь!

Узкий спуск со стертыми каменными ступенями вел вниз так долго, что я начала волноваться. Освещения не было, и двигаться пришлось в полнейшей темноте, на ощупь.

Я спускалась, размышляя, кто и зачем построил в этом доме тайное подземелье, да еще и такое глубокое. Впрочем, Староград называют не только городом знаний, но и памятью предков. Знаний – потому что в городе расположены самые известные академии и университеты империи, а памятью из-за сотен вековых дворцов и зданий – обитаемых и разрушенных, хранящих свои мрачные тайны.