«Август», – прозвучало в моей голове.

Я вздрогнула и обернулась, но тени за спиной не было. Как давно я ее не вижу?

От волнения пальцы стали холодными и внутри забилась тревожная мысль: сколько времени я в этом доме? И когда последний раз пила свое зелье? Я ведь совсем забыла о нем…

– Как вы сказали? – Я вскинула голову, поняв, что Нейл продолжает говорить.

– Что? Ах, вы про инквизиторов… Я вычитал в старом архиве. Конечно, сейчас их почти не найти…Но я был учителем, юная госпожа. До того, как…

– Почему вы остались на свободе? Святая Инквизиция не нашла вас?

– Святая Инквизиция… – Нэйл издал каркающий смешок. – Кровавые тени Империи. Вежливые убийцы в сумрачных масках, тихие и неотвратимые, словно сама смерть. Нашла, еще как нашла, госпожа Ванда. Да, мне довелось говорить с одним с них. И вот что я могу поведать, господа… Не пытайтесь разговаривать с инквизитором. Это бесполезно. И не спрашивайте, что ему от вас надо. Раз явился – то можете быть уверены – ничего хорошего.

– Вас забрали в Пески?

Нэйл кивнул.

– Я сбежал, когда меня везли. Спрыгнул с отходящего поезда и успел затеряться в толпе. Мне повезло. Будь там опытные инквизиторы, меня бы ждал провал. Но мой брат погиб, а я был серьезно ранен, никто не думал, что я способен прийти в себя и дать деру… Сейчас я думаю, что это тоже заслуга разрыва. Но деструкты меняются. И иногда становятся сильнее обычных людей. В Пески меня отправили с лекарем и обычным полицейскими, мне необычайно повезло. Потому что сбежать из Песков невозможно. Никому еще это не удавалось.

Я глянула на Рэя и застыла. Он смотрел в пустоту, и я никогда не видела у живого человека такого мертвого взгляда.

Дверь кухни распахнулась и влетел Вулкан:

– Профессор очнулся! – завопил он.

– Идем, – сказал Рэй, отодвигая недоеденный тост.

В мою тарелку с остатками омлета плюхнулся еще один кусок штукатурки, но я отмахнулась – не до приведения сейчас!

Профессора Хакал восседал в кресле среди подушек и потягивал кофе с молоком. Нас он встретил хмурым, но ясным взглядом, а увидев меня, удивленно поднял брови.

– Я вас помню! Вы говорили со мной в театре. Вы…

Я сделала торопливый шаг и схватила профессора за руку, обрывая фразу.

– Да-да, мы с вами говорили. Я студентка Аннонквирхе, меня зовут Ванда. Как вы себя чувствуете, профессор.

Он поднял кустистые брови, рассматривая меня. Но к счастью, Альберт Хакал оказался сообразительным и не выдал моего настоящего имени.

– Сносно, юная госпожа. Если можно назвать таковым состояние пленника.

– Вы не… – начал было Рэй, но Совершенный поднял руку и досадливо хмыкнул.

– Полноте. У меня было время подумать над своим положением. Пожалуй, меня даже не слишком удивляет похищение. Разве что метод, м-да. Очень жаль, что не удалось дослушать Гликерию, удивительная ария, скажу я вам. Итак.

Профессор сложил руки на груди и обвел меня и Рэя тяжелым взглядом.

– Что вам угодно, господа?

– Исцеление разорванных линий, профессор.

Хакал некоторое время молчал. Я подалась ближе.

– Профессор, разве это не то, чего вы хотели, когда публиковали вашу статью? Реальной помощи реальным людям, а не теоретические дискуссии в Ассамблее ученых? Да, вас похитили. Но вы ведь понимаете, что у этих людей нет другого выбора? В этом доме два десятка деструктов, милорд. На разной стадии разрыва линий. От начальной до финариума.