|
– Отчет я сам напишу, – крикнул он мне в спину. – Так уж и быть…
Ворвавшись в свои апартаменты, я схватила со стола телефон. Молодым миротворцам запрещено брать на задания мобильники, говорят, радиоволна не сочетается с Силой Духа. Ну или все проще – стажер может отвлечься на звонок или сообщение и пропустить критический уровень негативного фона.
Сейчас я схватила мобильник как вожделенную добычу, быстро пролистала список контактов. Он был совсем небольшим… Нашла тот, который я не набирала уже несколько лет. Ни разу за время обучения в академии.
Гудок ударил в ухо. И сразу оборвался, будто абонент держал свой телефон в руках.
– Кассандра?
Голос оказался сиплым, словно со сна. Черт, я даже не подумала, что на улице уже ночь, а в Нью-Касле ложатся довольно рано…
– Здравствуй, папа.
– Что-то случилось? Тебе нужна помощь?
Я невольно усмехнулась. Генерал Ричард Вэйлинг в полной боевой готовности. Даже посреди ночи.
Я набрала воздуха, словно собиралась нырнуть в глубокие воды.
– Папа, я знаю, что мы с тобой не слишком ладили, – сказала я внимательно слушающей трубке. – Наверное, я оказалась не той дочерью, которую ты хотел бы. Наверное, ты вообще не хотел дочь…
– Кассандра…
– Дослушай, пожалуйста. Между нами не все было… гладко. И мы давно не общались. И… да, все непросто. Но я все-таки твоя дочь. И сейчас… сейчас я прошу тебя об одном. Пожалуйста! Я прошу ответить на мой вопрос. Прошу сказать правду.
– Вот как. Ты хочешь спросить о маме? – Все так же сипло, но четко произнес отец.
– О маме? – удивилась я. И даже обернулась, не возник ли на стене портрет с суровым нарисованным взглядом. Зачем мне о ней спрашивать? – Нет, не о маме.
Мне показалось, что тишина в трубке стала чуть менее напряженной.
– Говори, Кассандра.
– Поклянись, что скажешь правду.
– Послушай…
Я почти видела гримасу досады на красивом лице отца.
– Поклянись, – мне давно плевать на его гримасы. – Поклянись памятью дяди. Твоего брата Джеймса.
Джеймс Вэйлинг – младший брат моего отца – погиб на границе, когда мне едва исполнилось два года. Я его совершенно не помнила. Но знала, что отец бережно хранит память о нем. Если и было у генерала Вэйлинга что-то нерушимое и почти святое, так это образ его брата.
– Поклянись, папа!
– Хорошо, – недовольно произнесла трубка и вздохнула. – Я клянусь памятью Джеймса, что скажу тебе правду.
Я облизала пересохшие губы. И выдавила:
– Август мертв?
Отец не стал переспрашивать или делать вид, что не понимает, о каком Августе я спрашиваю.
– Да. Август мертв, Кассандра. Уже пять лет.
Я медленно подняла голову и посмотрела в незашторенное окно. Темное стекло отразило мое бледное лицо.
Вспомнились стрельбища, на которые отец возил меня в детстве. Ряды мишеней и аккуратные дырочки в центре каждой после «выступления» Ричарда Вэйлинга. Генерал всегда был невероятно метким стрелком. Он не мог промахнуться.
– Кассандра, почему ты спрашиваешь? Что случилось?
– Ничего, папа. Я увидела плохой сон.
– Твои кошмары вернулись? – теперь голос отца звучал деловито и собранно. – Ты обратилась к врачам? Я попрошу, чтобы тебя осмотрели …
– Нет, – торопливо оборвала я. – Не надо никаких осмотров. Это просто плохой сон. Ничего страшного. Прости, что разбудила. |