Сюжет набирал обороты, декорации менялись, музыка звенела, и песня вилась под куполом театра серебряной нитью.

Несчастную Гликерию, влюбленную в море, связали золотыми путами и понесли на корабль. Король торжествовал. Его голос – сочный бас – оглушал властной силой. Жители деревушки заламывали руки и прощались с Гликерией.

«Возьми мою жизнь и душу, потребуй любую плату, но позволь остаться с тобой, о море!» – взывала юная дева.

И море ответило на мольбу. Забушевало набегающей волной, потемнело надвигающимся штормом.

Песня стала криком ужаса и плачем. Потому что бездушное и жестокое море услышало деву и пришло ей на помощь. Разбитый о скалы корабль короля пошел ко дну. А рыбацкую деревушку смыло волной, оставив лишь голый песчаный берег.

Жестокое море взяло свою плату.

На миг музыка оборвалась. В полной тишине на дно погружались актёры, дома и сама Гликерия.

В соседней ложе кто-то отчетливо всхлипнул.

Море выполнило просьбу девы и забрало все, что ей было дорого, сделав саму просительницу бессердечной русалкой, обреченной вечно топить корабли и людей.

У этой пьесы был и второй акт, но его содержание я помнила довольно смутно.

В зале, окаменевшем от эмоций, погас свет.

Некоторое время все пораженно молчали, потом сбоку, там, откуда неслись всхлипы, послышался удивленный голос:

– Так и должно быть – без света? Интересное видение пьесы…

– Милый, что-то мне не по себе…

– Тише, Люси, это просто спектакль…

Дамир вдруг сжал мою руку.

– Кэсс, оставайся на месте.

– Что происходит?

– Не знаю. Надо проверить.

Дамир выскользнул за бархатную портьеру.

Негромкий женский вскрик нарушил напряженную тишину, и внизу вспыхнули крошечные огоньки телефонов. Их было совсем мало, использование мобильника плохо влияет на Дух, мало кто решает пользоваться этими устройствами…

Я перегнулась через бортик ложи.

В скудном освещении было видно столпившихся на сцене испуганных актеров и… размытые тени, движущиеся по проходу. И самое странное… сидящие в креслах зрители, кажется, их не видели! Никто не оборачивался вслед этим странным теням, никто не кричал!

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть больше. Одна из фигур остановилась и резко закинула голову, глядя наверх, и я увидела… череп. Жуткие белые кости, глядящие на меня! Череп в провале капюшона, а ниже – размытый, практически невидимый силуэт! И их было много. Тьма дробилась и размывалась, не давая понять, сколько именно внизу незваных гостей. Десять? Или несколько десятков?

Тот, кто смотрел наверх, махнул рукой, и тени устремились к императорским ложам.

«Череп» взмыл в воздух, словно и правда был лишь призраком.

– Это просто технические неполадки, Люси, – монотонно бубнил сбоку мужской голос. Он звучал приглушенно, словно человек говорил сквозь пыльное одеяло. Почему все кажется таким… глухим? И каким-то заторможенным? – Сейчас все наладится…

«Ничего не наладится!» – едва не крикнула я. Это нападение. Нападение деструктов! В смазанных тенях я улавливала тонкие Линии Духа и точки разрывов в них. Черные дыры, меняющие дух и тело. Эти деструкты были не чета мальчику Питеру… Эти были взрослыми. Сильными. И опасными!

Но зачем они пришли? Что им нужно? Деньги? Драгоценности? Люди?

Я хотела закричать, предупредить, но закрыла себе рот рукой. Я не могу закричать. Потому что я тоже не должна видеть этих призраков. Внизу теней почти не осталось, все они собирались у лож.