Однажды мы даже остановились в комнате Вайнмонта. В ней присутствовал его запах, мужской и чистый. На меня снизошло. Я хотела узнать больше о нем, разобрать его по кусочкам, пытаясь выяснить, как он работает, чтобы, возможно, я смогла бы каким-то образом подобрать ключ к механизму.

Его комната была скромной, более современной и суровой, чем остальная часть дома. Большая двуспальная кровать с белым одеялом, стенами темно-синего цвета и минимумом мебелью. На стенах не было ни единой фотографии его или его семьи. Я побрела к тумбочке, когда Рене не смотрела, и выдвинула верхний ящик.

Вместо порножурналов или старых выпусков «Psychotic Monthly» я нашла лишь одинокое черное перо. Я сразу узнала его. Оно было от платья, которое я носила на балу. Перо насмехалось надо мной, напоминая потерянную хрустальную туфельку. Только Вайнмонт не был принцем. Он был дьяволом.

Я захлопнула ящик.

К моему удивлению, комната Люция оказалась более светлой: белые стены, с предметами искусства на них, многие из которых хороши. Он был более неряшлив, чем Вайнмонт. На его столе были разбросаны книги и журналы, лежал iPod и наушники, которые после случайно попали ко мне карман.

— И где же они?

— Мистер Синклер, думаю, в городе по работе. Мистер Люций находится в Южной Америке с визитом на двух плантациях сахарного тростника. Он отвечает за бизнес, а мистер Синклер занимается юридическими вопросами и продолжает работать в качестве окружного прокурора. Он никогда не хотел эту должность, но Суверен постановил, что мистер Синклер займет ее, и все.

— Я думала, что окружной прокурор был избран?

Рене цинично подняла черную бровь:

— А я думала, что рабство незаконно.

— Туше. Что насчет Тедди?

— Он еще в школе, в Бэйтон Руж. Я не уверена, что он намеревается делать. Не похоже, что у него слишком много вариантов.

— Как у богатого, красивого молодого человека, как Тедди, не может быть множества вариантов?

— В зависимости от того, что скажет Суверен. Если Оукмэн решит, что Тедди должен быть адвокатом, тогда он отправится в юридическую школу. Если решит, что врачом ему будет лучше, тогда это будет медицинская школа.

— Суверен обладает такой властью?

— Большей, чем ты можешь себе представить. Кто, по-твоему, определяет победителя среди Приобретений? И ситуация действительно хуже всего для Вайнмонтов. Несмотря на то, что они были частью правящей верхушки более ста пятидесяти лет, некоторые семьи все еще помнят, что так было не всегда. Другие вставляют им палки в колеса и властвуют над ними. Вайнмонты раньше были бедными земледельцами и швеями. Работали на Оукмэнов годами и годами, пока... — Рене приложила ладонь ко рту, как будто это каким-то образом остановило бы ее слова.

 — Что? Пока что? — Я не хотела, чтобы она останавливалась. Все это было для меня ново, и я изголодалась по информации.

— О, ничего. Я не должна была говорить. Это древняя история. Просто… об этом не говорят. Особенно, в доме.

— Если это древняя история, то почему ты не можешь говорить об этом? Какой от этого может быть вред?

— Мистер Люций должен быть дома через пару дней. — Я уже поняла, что изменение темы Рене означало конец разговора, несмотря на мои многочисленные неудачные попытки сделать иначе.

Была только одна часть дома, которую мы никогда не посещали — верхний этаж.

— Он в основном закрыт и не убран. На самом деле, туда никто не поднимается. Больше нет. — Рене всегда отводила меня в сторону от лестницы на третий этаж, даже когда я нерешительно ставила ногу на первую ступеньку, ведущую наверх. Ступеньки не были пыльными, и я почувствовала, что поспешное объяснение Рене скрывает нечто большее. И опять-таки, этот дом был полон секретов, и тот, что скрывала Рене, не последний из них.