— Син! — Она кончила с сокрушительным давлением на мой член.

Ее киска, дрожа, сжималась, когда она схватилась за ковер и повторяла одно это слово. Мой член больше не мог этого вынести, не тогда, когда перед моими глазами разворачивалось это прекрасное зрелище, и ее влагалище выдаивало меня. Я толкнулся в Стеллу последний раз, сильно и жестко, и выстрелил в нее, глубоко и сильно. Я наполнил ее, каждая горячая капля, вышедшая из моего члена, стала блаженным освобождением, пока я не был опустошен.

Я позволил себе упасть на нее, чувствуя ее последние содрогания, пока оставался глубоко внутри нее.

 В теле ощущалась удовлетворенность, а в душе — оцепенение. Что я наделала? Этот человек, подаривший мне самый эротический момент в моей жизни, с дьявольским упорством стремился меня разрушить.

Я повернула голову к огню, пока он осыпал мою шею короткими поцелуями. В этой комнате был предатель, и он жил в моей груди. Я думала, что играю в игру, заставляя Вайнмонта заботиться обо мне достаточно, чтобы сохранить мою безопасность. Но боль в моем сердце, та, которая говорила мне, что я восприняла эти украденные моменты слишком близко к сердцу, стала обвинительной пощечиной по моему лицу.

Я пыталась увлечь его собой, заставить его заботиться. А получилось наоборот, и мое сердце попало в ловушку. Даже сейчас я снова хотела попробовать его губы, чтобы сделать его твердым и желающим под моим прикосновением. Я глубоко вздохнула.

— Прекрати, — Вайнмонт перестал зацеловывать мое лицо.

— Что прекратить?

— Думать, — он снова впился в мой рот, теперь мягко, благоговейно.

Я так сильно хотела его, что это скручивало мое сердце. Я хотела, чтобы он желал меня, чтобы дорожил мною. Но он всегда был прямолинеен. Черт, он даже сказал мне, что снова будет меня мучить.  Мужчина запустил язык мне в рот, пытаясь стереть все мысли из моей головы, и ему это почти удалось. Его запах был повсюду, что означало, что я — его. Я любила это, и в то же время ненавидела. Я разорвала поцелуй, прежде чем попала бы под его заклинание.

— Я не могу.

— Мой член все еще внутри тебя, Стелла, а ты не можешь? — Он двинул бедрами, чтобы подчеркнуть свои слова, снова будоража мой клитор.

Я толкнула его в грудь, и он отстранился, поднимаясь с меня. Я тут же захотела, чтобы он вернулся. Он впитывал взглядом мое тело, синяки, раскрасневшиеся соски в местах, где остались следы от его укусов, отметины на шее, следы от его пальцев на моих бедрах. Он все еще выглядел голодным. А мне хотелось утолить его голод.

Но я не могла.

Я подтянула пушистый ковер повыше к груди. Он встретился со мной взглядом.

— Это было ошибкой, — сказала я.

— Я знаю. — Вайнмонт обвел глазами комнату в поисках своих боксеров, и, найдя их, надел.

Его слова ужалили меня больнее, чем должны были. Теперь жар от огня в камине угнетал. Вайнмонт схватил пульт и убавил пламя. Он провел рукой по волосам в классическом жесте, который теперь я могла назвать «что-то расстроило Вайнмонта».

— Это не может повториться, — сказал он. — Ничего из этого. Нам просто нужно пережить этот год. И все, — он вложил в свои слова решимость, которую, я знала, он не чувствовал. — Это были просто... обстоятельства, — мужчина махнул рукой на ​​окно, через которое сейчас уже лился солнечный свет.

Боль в груди расцвела еще больше. Я проигнорировала ее, потому что он был прав. Я все еще была его Приобретением, его игрушкой. Он все еще был моим похитителем. Я отбросила ковер и стала искать одежду.