— Просто не теряй контроль и не вздумай превращаться в коня у меня на голове, — проворчал Стайл, когда таракан перебрался к нему на тюрбан. — И смотри там, не закапай мне голову ни чем.

Таракан, услышав про «не закапай», начал трястись от хохота и тут же заискрился и увеличился в три раза, но быстро спохватился и взял себя в руки. Стайл решил больше так не шутить.

Уже почти совсем стемнело. Он собрался с духом и двинулся вперед, следуя за огоньком света, испускаемого на землю маленькой путеводной звездой. Он ссутулился насколько смог, став горбатым и ниже ростом. Стайл был опытным актером, и это был еще одни игровой талант, который сейчас пригодился. Он передвигался и махал руками, как гоблин, и, как гоблин, смотрел по сторонам. Он уже почти начинал ненавидеть мир так же, как гоблины.

Темный проем входа в пещеру был уже близко. Стайл смело заковылял прямо к нему. И тут его окликнул гоблин-стражник:

— Куда это ты поперся, грязная рожа?

На секунду душа Стайла ушла в пятки, но потом он догадался, что взаимные оскорбления — это у гоблинов обычная манера речи, и тот стражник, скорее всего, не понял, что лицо Стайла специально измазано грязью для маскировки.

— А тебе какое дело, вонючая задница? — ответил Стайл скрипучим гоблинским голосом и зашагал дальше.

Он почувствовал, как Жеребец-таракан трясется от еле сдерживаемого хохота, слушая эту перебранку. Вероятно, Стайл выбрал правильный ответ. Стражник не стал останавливать его. Стайл последовал за своей звездой прямо в пещеру. Гоблины заходили и выходили оттуда, но никто его не окликнул.

Стайл стал спускаться вниз: через узкие проходы, вдоль подземных скал, перешагивая через глубокие расщелины. С помощью звезды идти было просто, она безошибочно вела его по запутанному лабиринту. Мимоходом он задумался, как же это все работает — когда волшебство снабдило его нужной информацией, то вряд ли тут просто была задействована энергия.

Они на удивление быстро пришли к расположенной в углублении комнате, отгороженной цельными колоннами-сталактитами. Звезда указывала на место, где-то за колоннами. Там стоял конь. Нет, не конь — единорог без рога, весь в грязи, так что его естественный цвет почти не просматривался. Единорог стоял, понуро свесив голову, всем видом показывая отсутствие воли к жизни, но умереть он был не в силах. Клип!

Стайл услыхал возле уха тоненький писк аккордеона. Таракан был вне себя от возмущения. Никто не смеет так обходиться ни с одним единорогом!

Там же, за решеткой, единорога охраняло полдюжины гоблинов. Четверо из них подпирали стену, еще один жадно глотал какую-то зловонную жидкость, а шестой развлекался тем, что тыкал в Клипа кончиком копья. Несчастный единорог почти не вздрагивал, он уже перестал сопротивляться и был скучной мишенью для издевательств. Кровь от предыдущих порезов покрывала тоненькими полосками его блестящую когда-то, синюю шкуру, а волосы гривы спутались и слиплись. Над ним роились мухи, но хвост почти уже не дергался, чтобы их отогнать.

Стайл услышал, как таракан на его голове тяжело задышал, присвистывая в тональности аккордеона. Верховный Жеребец был вне себя от того, что кто-то посмел так обращаться с членом его табуна, и готов был взорваться.

— Нет, Жеребец, — прошептал Стайл. — Ты должен удерживать облик, пока не окажешься внутри клетки. Ни я, ни остальные твои формы не смогут механически пройти сквозь решетку — ее прутья слишком прочны, и просветы между ними очень узкие. Ступай внутрь, предупреди Клипа, затем напади на стражников до того, как они сами нападут.

Жеребец издал низкий звук согласия.