Устроив маленькое представление перед благодарной публикой, Мэл смаковала каждое мгновение. Стояла гробовая тишина. Никто не знал, чью сторону она примет, ее фишек хватило бы для любого исхода.

— Я просила тебя всего лишь об одном интимном свидании, сладкий мальчуган, но ты отказал мне, — продолжала она, игриво покачивая бедрами.

На ней было одеяние в стиле Шанду, но сейчас этот китайский консервативный покрой тринадцатого века — каким его представляли современные портные — придавал ей особую соблазнительность. То ли благодаря природным данным, то ли строгой самодисциплине, то ли омоложению, но фигура ее была безупречна. Стайлу Мэл напомнила чем-то Желтого Адепта, хотя и не была ее двойником.

— Очень немногие мужчины смели отказать мне, — с гордостью заявила Мэл. — За проявленное оскорбление — один грамм против тебя. — Она кинула фишку на отрицательную тарелку. — И ведь ты это сделал, чтобы выиграть пари, поставив деньги превыше романтики. Тьфу на тебя еще раз! — Она подкинула еще одну фишку в ту же чашу. Теперь перевес стал пять граммов против Стайла.

Мэл наблюдала за ним, прохаживаясь вокруг, будто оценивая животное, выставленное на торги. — Но ты — симпатичный малыш, здоровый и хорошо сложенный, не хуже прежних мужчин, бившихся за мое изнуренное старое сердце. Плюсик за твое прекрасное миниатюрное тело. — Она положила один грамм на чашу Стайла. — Кое-кто принудил меня подло предать тебя, а я не люблю, когда на меня давят. Еще один плюсик в твою пользу.

Стайл знал, что она дразнит его, однако рассчитывать на ее помощь не приходится. Теперь ему не хватало трех граммов, а у нее на руках оставалось шесть. В чью же чашу они отправятся?

— Ты на редкость честный человек, — продолжила она. — Ты верен себе и своему слову. Мне это нравится чрезвычайно. Три грамма за твои личные качества. Я оценила бы их гораздо меньше, если бы мне удалось тебя соблазнить. — Она положила три грамма на чашу Стайла, и чаши медленно выровнялись. — Но теперь ты выиграл пари, мне не удалось соблазнить тебя. И те, кто поставил на твою смерть, поплатились за это. Теперь никаких материальных обязательств. — Она бросила многозначительный взгляд на чаши весов. — На каждой стороне по пять тонн. Пока что они в равновесии. Надеюсь, теперь, Стайл, в обмен вот на эти оставшиеся фишки… ты подаришь мне свою благосклонность?

О нет! Она так и не отказалась от своей затеи! Она предлагает ему сделку на глазах у всего собрания. И до чего же весомы теперь ее три оставшихся грамма! Предыдущее пари закрыто, сейчас он мог принять ее предложение и победить в голосовании — или отказаться, проиграв Гражданство и провалив миссию.

Однако Стайла ей не купить.

— Я не жиголо, — быстро ответил он, — и у меня есть невеста.

— Если уж на то пошло, у тебя еще есть и жена. — Она замолчала и посмотрела на него, как на капризного ребенка. — Итак, опять отговорки, чтобы снова отказать мне. — Она подкинула один грамм в отрицательную чашу, и баланс сместился не в его пользу.

Стайл постарался не вздрогнуть. Из-за такой ерунды она собиралась уничтожить его! Его враги начали уже улыбаться, явственно представляя, в какое неудобное положение поставлен Стайл. Победа или честь?

— У меня осталось только два грамма — достаточно, чтобы перевесить голоса в твою пользу, Стайл, — заметила Мэл, — потом я уже не смогу поменять решение. Я хочу получить желаемое и готова заплатить за это, и потому я снова обращаюсь к тебе с той же просьбой.

Стайл колебался. Она может поломать его жизнь и сделает это.