— Как это понимать? — сурово спросил он. — Разве законы на Протоне уже не действуют?

Ему ответил массивный Гражданин с мрачным лицом:

— Этот человек собирается уничтожить наше общество, его нужно остановить любой ценой. — Он достал старинный пистолет, метающий пули. — Не путайся под ногами, а то и тебя уберем.

Рука Райфлмена дернулась так быстро, что со стороны выглядела просто каким-то размытым пятном. Противник крякнул и выронил оружие из рук.

— Вы все знаете, как меня зовут, — сказал Райфлмен. — Кто-нибудь из присутствующих действительно думает, что может сравниться со мной в стрельбе? Пока я здесь, я не позволю никого убивать. Не знаю, о какой именно угрозе со стороны Стайла вы говорите, и не знаю, поддержал бы я его или нет, если бы узнал. Но я считаю его порядочным человеком, и уж точно для меня не приемлемы ваши методы. Если узаконить убийства, то все остальные Граждане могут распрощаться со своей безопасностью.

Среди Граждан пробежал гул одобрения. Если сейчас позволить убить Стайла, то где гарантия, что с ними самими потом не поступят так же?

Тем временем Стайл поднялся на ноги, Мэл сидела на полу и пыталась привести свое изорванное платье к более-менее приличному виду. У Стайла не было при себе никакого оружия, только гармоника, от которой здесь проку мало. Судя по выражению лиц Граждан, большинство из них все еще было настроено против него. И хотя многим происходящее в зале не нравилось, те, кто не был явным образом настроен против Стайла, в лучшем случае соблюдали нейтралитет.

Райфлмен выступил отлично, но он не сможет устоять против сплоченных действий Граждан. Они тряслись за свои привилегии и привычный уклад жизни и по натуре своей ни чем не отличались от рабов.

Победы в голосовании Стайлу было явно недостаточно, и он еще запросто может все проиграть.

— Стайл, уходи отсюда, — скомандовал Райфлмен. — Я прикрою.

— Не могу. Выходы заблокированы.

— Словно Цезарь в Сенате! — простонала Мэл. — Какой-то кошмар!

— Цезарь поставил себя выше остальных римлян, за что и поплатился. Иначе он бы разрушил их общество, — отозвался кто-то из Граждан и добавил: — Смелое сравнение. А теперь слушайте сюда: у меня тут робот со встроенной химической бомбой, — он показал на обычного с виду раба. — Он уведет отсюда Стайла. Если кто-то попытается ему помешать, он выпустит газ, который вырубит всех, кто находится рядом. Я полагаю, у присутствующих хватит ума не вмешиваться. Любой, кто поддержит Стайла, разделит с ним его участь.

Это была явная, наглая демонстрация силы, которая, похоже, возымела действие.

— Это произвол! — возразил председатель. — Стайл законно победил в голосовании, с соблюдением всех процедур, принятых в нашем обществе. Я его не поддерживал, но смирился с результатом голосования. У вас нет права…

Робот двинулся в сторону Стайла.

— Чрезвычайные обстоятельства наделили меня таким правом, — ответил мужчина. — Мы пытались сделать все осторожно, без лишнего шума, но теперь, видимо, придется действовать совсем грубо. — После этих слов он вытащил противогаз и натянул его на лицо.

Безучастные Граждане повели себя в точности как овцы: с невнятным блеяньем и мычанием толпа бросилась во все стороны. Спесь и высокомерие, присущие Гражданам, улетучились в мгновение ока.