Стайл тут же подтвердил свое простодушие румянцем смущения на лице.

— Госпожа, вы застали меня врасплох, э-э…

Она развеселилась и захлопала в ладоши:

— О! Просто само очарование! Ты должен быть моим!

— Не уверен, что был бы рад голограммам, изображающим меня в аналогичной ситуации, — сказал Стайл, его лицо пылало от стыда.

Мэл сжала губы.

— Но голограммы — самая лучшая часть таких моментов, ведь на досуге можно пересматривать запись и улучшать технику.

Находясь вне зоны действия голографического приемника, Шина настойчиво подавала знаки. Она не хотела, чтобы Стайл обижал Гражданку; Меллон кивнул, соглашаясь с Шиной. Стайл внял их совету.

— Мэл, как видите, я польщен настолько, что даже смутился. Сейчас я не готов дать ответ. Не могли бы вы дать мне время на размышление?

— С удовольствием, Стайл, — радостно согласилась она. — Я свяжусь с тобой завтра.

Небольшая передышка!

— Благодарю вас, — сказал он, осознавая, что румянец на щеках становится еще ярче.

Ему тридцать пять лет, его нельзя назвать неопытным в общении с женщинами, но его глубинный страх перед Гражданками выдавал его с головой.

Когда связь прервалась, он не выдержал и крикнул:

— Заблокируй все остальные звонки! Мне этого больше не надо!

— Мы не смеем блокировать звонки Граждан, — сказала Шина. — Но я попрошу друзей сделать безобидное сообщение с извинениями от твоего имени и отфильтровывать звонки так долго, как получится.

— Спасибо, — он схватил ее за руку, — ты изумительна, Шина.

— Хотела бы я сделать с тобой то же, что намеревалась сделать Гражданка Мэл, — пробурчала она.

— Она хотела устроить мне голый ужас!

— Голый — да, ужас — вряд ли.

— Этой женщине шестьдесят один год!

— В этом отношении я не могу с ней соперничать: меня сделали меньше года назад.

Это напомнило ему о нерешенной загадке.

— Шина, есть что-нибудь новое по поводу твоего происхождения? Твои друзья узнали, кто и зачем послал тебя ко мне?

— Я спрошу у них, — ответила Шина и замолчала. — Упс, звонок.

— Я же говорил тебе, я не хочу…

— От нее.

Был только один человек, о котором Шина говорила таким тоном.

— О, соединяй, конечно.

Появилось изображение: на него смотрела Голубая Леди.

— Мой господин, мне неприятно беспокоить тебя, но я чувствую опасность.

— Какую опасность? — заволновался Стайл.

Голубая Леди, если судить по объективным стандартам, не была красивее Шины, но она целиком завладела его сердцем. Его расстраивал тот факт, что сейчас, в присутствии Шины, это было столь очевидно, но в данной ситуации он ничего не мог поделать.

— Клип говорит, что почуял огров, — при этих словах она испуганно оглянулась назад. — Мы не знаем, для чего эти твари пришли на остров Западного Полюса.

— Я скоро буду, — сказал Стайл.

— Нет, мой господин, Клип защитит меня в случае опасности. Я просто сообщаю тебе на тот случай, если возникнут какие-то сложности.

— Хорошо, — согласился он с неохотой, — но если будет хоть намек на опасность, сразу вызывай меня. И я тут же переправлюсь на Фазу.

— Я люблю тебя, Голубой Лорд, — улыбнулась она, и воздух вокруг нее озарился сиянием. Стайлу всегда нравился этот волшебный эффект. Изображение погасло.