– Ты ничего не выиграешь, выдавая себя за меня! – отрезал Николас и повернулся к надзирателю: – Мой брат недавно вернулся из Франции. Служил капитаном в армии Веллингтона.

Это заявление произвело на надзирателя сильное впечатление.

– Позвольте пожать вашу руку. – Он протянул Киту ладонь, но тот отпрянул от него.

– Кто может предоставить капитану отдельную камеру?

Надзиратель направил его обратно к тюремщику. Не успел Ник подойти к деревянной перегородке, как на пороге возникли Стейнс, Стивенсон и Нортон.

– Нельзя ли освободить брата под залог?

– Никакого залога, – ответил Нортон.

– Его поместили в камеру к уголовникам. Я попросил перевести его в отдельную. Сколько его тут продержат, Нортон?

– Максимум три дня. Потом переведут в Ньюгейт.

– Мы постараемся добиться рассмотрения дела в ближайшие пару дней, – вмешался Невилл Стейнс. – Нам нужно снять показания и собрать присяжных. Стивенсон – мировой судья, мы с вами пэры. Думаю, нам удастся ускорить процесс, Кристофер.

– Ему понадобится свежее белье, бритва.

– Я позабочусь о том, чтобы его перевели в отдельную камеру. А вы привезите все необходимое, времени у нас мало.

В течение часа Николас вернулся с чистой одеждой и туалетными принадлежностями брата. Пришлось дать надзирателю десять фунтов, чтобы попасть в камеру Кита. И еще десять, чтобы надзиратель оставил их наедине.

– Какого черта тебе понадобилось драться на дуэли с Джереми Итоном?

– Ты не представляешь, в каком кошмаре я жил! Как только ты бросил меня и умчался на войну, эта лживая свинья принялась шантажировать меня. Я заплатил ублюдку требуемую сумму, но он возвращался снова и снова. Вот куда ушла большая часть наследства! Они с его папочкой-мошенником высосали из меня все, до последнего пенни!

– Тише, – предупредил его Ник. – Почему ты не сказал мне? Я выиграл бой у его отца, а уж кузена раздавил бы, как таракана.

– Ах да, я забыл, ты же у нас великий герой! – фыркнул Кит. – Разве не ты решил, что настала пора мне самому за себя постоять?

– Но ты ведь этого не сделал, не так ли? Ты просто хотел убить его, выдав себя за меня.

Кит провел рукой по волосам.

– Нет! Дело в том, что форма напугала бы его, дала мне фору. Я должен был заткнуть ему рот!

– Почему?

– Он угрожал предать огласке тот факт, что это я застрелил отца, а не ты. Хотел выставить нас обоих лгунами и сообщить, что мы обманули власти.

– Выходит, в тот день Джереми Итон наблюдал за нами.

– Да, черт бы его побрал, он все видел!

– Тебя арестовали по подозрению в убийстве.

Кит запустил в волосы обе руки.

– Итон решил отомстить мне. Это он вызвал меня на дуэль, точнее, тебя!

– Отец действительно погиб в результате несчастного случая, Кит?

– Да! Нет! Не знаю!

– Знаешь. – Ник затаил дыхание, ожидая ответа. Как же ему хотелось, чтобы это был несчастный случай!

– Мы стояли на полянке, спорили по поводу моей будущей помолвки. Он обозвал меня трусом, сказал, что у меня кишка тонка. Ослепленный яростью, я опомнился, лишь когда увидел кровь! Я застрелил его в горячке.

Только теперь Николас понял, что на самом деле произошло. «Я считал, что война лишила меня всех иллюзий, но ошибся. До этого момента в некоторых вопросах я оставался наивным, словно дитя. Ты знал, что это не несчастный случай, когда просил меня взять вину на себя.