– Но через два дня я буду в Лондоне!

– Я велел прислать отчет на Керзон-стрит, – терпеливо пояснил Николас.

– Слишком уж ты подозрителен, старина. – Кит раздраженно бросил салфетку. – Отец мертв, Ник, а няньки мне ни к чему. И не надо намекать на то, что я не такой сообразительный, как ты, обидно, знаешь ли. Не важно, касается это денег или человеческой природы. Я вполне способен сам о своих делах позаботиться. Поскольку все теперь мое – включая слуг, – я был бы тебе очень признателен, если бы ты перестал вмешиваться. Не лучше ли тебе сосредоточиться на своих собственных проблемах? На твоем месте я нашел бы себе богатую невесту. – Ник хотел что-то сказать, но Кит жестом остановил его: – Прошу прощения за то, что имею наглость давать советы такому умудренному опытом человеку, как ты. Лев наверняка уже подыскал себе добычу.

Ник поднялся из-за стола. Нужно срочно убраться из столовой, вдруг его гордость не вынесет столько ударов за один день?

– Мир? Я не стану вмешиваться в твои дела, если ты не будешь лезть в мои.

Уже лежа в кровати, Ник сообразил, что обошелся с братом так же, как Александра – с ним. Попытка решить чьи-то проблемы – явный намек на то, что человек не в силах справиться с ними самостоятельно. Он не хотел обижать Кита, но брат обиделся, и Николас счел это хорошим знаком. Если он готов взять на себя ответственность за Хаттон-Холл, Ник может спокойно заняться своей жизнью.

Он сдержит слово, не станет больше вмешиваться в дела брата. Но вот выбросить из головы Александру оказалось не так просто. Она предложила ему себя, и он не мог не признать, что едва устоял перед искушением. Однако это не имело никакого отношения к деньгам. Александра искала приключений и спешила жить. Дерзость и смех были ее второй натурой. Она умна, образованна, так и светится внутренней красотой. Золотисто-рыжие кудри, стройные ноги! Такую красавицу еще поискать надо!

Он прикрыл глаза, представил, как комнату наполняет исходящий от нее аромат жасмина, и не заметил, как уснул.

Вот Николас входит в двери старинной церкви Хаттонов и понимает, что это день его бракосочетания. Сердце наполняется радостью. Однако ему предстояло пройти через языческую церемонию, и, приблизившись к невесте, он увидел, что спящая Александра голая лежит на алтаре среди свечей и цветов жасмина. Глаза жадно пробежали по ее белоснежному телу с золотистыми кудряшками на лоне, но ум отказывался поверить в то, что ее должны принести в жертву. Николас склонил голову и прижался губами к ее сердцу, скрепив тем самым их союз. Потом сбросил с плеч накидку, укутал ее, взял на руки и бережно перенес на кровать. Он уложил ее на льняные простыни, белее свежевыпавшего снега. С благоговейным трепетом запустил пальцы в ее шелковистые кудри и поцеловал в губы, и в тот же миг она распахнула глаза, обняла его за шею и выгнулась ему навстречу. Они сплелись в жарких объятиях, первобытно-языческих, эротических, невероятно чувственных. Внезапно раздался стук в дверь. «Я пришел за своей невестой», – заявил его брат. Ник в отчаянии посмотрел на притихшее чудесное создание и увидел алые пятна крови на простыне. «Иуда! Что же я наделал?»

Ник очнулся и порывисто сел. Господи, опять! Он встал и принялся вышагивать из угла в угол, словно лев в клетке. Слава Богу, завтра он уедет в Лондон. Так будет лучше. Для них обоих. Он не имеет права мечтать о ней, даже во сне!

Александре хотелось подняться к себе и зализать раны, но ей надо было готовить еду. Алекс с недоумением обследовала кладовую. Там почти ничего не осталось! Девушка взяла ветчину, овощи из собственного огорода и пошла в кухню готовить обед.

– Я помогу тебе, дорогая, – радостно заявила Дотти.

– В чем, в чем, а в кулинарии вы не сильны.