|
Когда Руперт заглянул на Керзон-стрит, дворецкий сообщил ему, что лорд Хаттон никого не принимает. Руперт нахмурился, но в следующее мгновение лицо его просветлело.
– Дело в муслиновой юбочке, не иначе! Ну и ладно. Увидимся завтра на приеме в Берлингтон-Хаусе.
На следующее утро Кристофер Хаттон первым делом отправился в «Барклиз бэнк» и запасся довольно крупной суммой денег, полагая, что мотовство поможет ему развеять тоску. Уже на выходе он столкнулся лицом к лицу с Джереми Итоном.
– Привет, Харм. Очень надеялся застать тебя здесь.
Подобное обращение покоробило Кита, но он сдержал раздражение, кожей почувствовав, что кузен не просто так возник на его пути.
– Откуда тебе знать, что я не Николас? – насторожился он.
Джереми зашелся от хохота.
– Какие дела могут быть у Николаса в «Барклиз», если все досталось тебе? Разве что ты заплатил ему за то, чтобы он взял вину на себя.
– Не понимаю, о чем это ты?
– Еще как понимаешь, Харм. Я, кстати, тоже охотился в день так называемого несчастного случая.
Кит побелел.
– Что за намеки?
– Какие уж тут намеки, Харм, впрочем, можно было бы намекнуть кому следует. Но я умею держать язык за зубами. Ни одной живой душе не скажу, что был поблизости от поля боя и слышал, как вы ругались с отцом.
Кита Хаттона охватило смятение, кровь бросилась в голову. Ник говорил ему о намеках Джереми, но Кит пропустил его слова мимо ушей. Смятение обернулось настоящей паникой, когда он вспомнил, что Ник уехал и не сможет вызволить его из жуткой передряги. Кит молча выругался.
– Кровь не водица, кузен, – расплылся в улыбке Джереми. – Можешь мне довериться. Кстати, не одолжишь мне деньжат? Я тут наткнулся на отличное вложение, но мне пятисот фунтов недостает.
Кит прекрасно понимал – это шантаж, но если пятьсот фунтов заткнут грязной свинье пасть, дело того стоит.
– Уладим как-нибудь, – процедил он сквозь зубы.
– Благодарю вас, лорд Хаттон. Я знал, что могу на вас рассчитывать.
– Забудь об этом, – проявил вежливость Кит.
– Непременно, – пообещал Джереми.
На следующее утро Дотти Лонгфорд отвела Александру к мадам Мартен, в самый шикарный парижский салон женского платья на Бонд-стрит.
Францию мадам Мартен видела только со скал Дувра в ясный день, но одежда у нее соответствовала последней моде.
Они выбрали лавандовое платье, к которому Дотти ухитрилась за ту же цену выторговать фиолетовую накидку с витрины и длинные перчатки.
Когда дамы вернулись на Беркли-сквер, Руперт как раз собирался на верховую прогулку в Гайд-парк. От Кита уже пару дней не было ни слуху ни духу, и он надеялся застать там друга. У Руперта глаза на лоб полезли, стоило ему увидеть коробку с обновкой.
– Мадам Мартен, черт побери! – Пораженный Руперт застыл на месте. – Ведь это самый дорогой магазин на Бонд-стрит!
– Я попросила бы тебя выбирать выражения в обществе дам. – Дотти осмотрела его с ног до головы, намеренно задержав взгляд на дорогих бриджах для верховой езды, жилете и жакете. – Между прочим, Бонд-стрит не дороже Сейвил-роу. – Она махнула тростью в сторону комнаты для завтраков. – На пару слов, Руперт.
Внук безропотно подчинился. С бабулей не поспоришь!
Дотти прикрыла дверь и без обиняков спросила:
– Как у тебя дела на рынке наследниц? Положил на кого-нибудь глаз?
– Ну, нет пока… я же меньше недели провел в столице!
– Если верить Библии, Бог создал мир меньше чем за неделю, – сухо отреагировала та. |