Я с Тироной занял позицию в пятидесяти метрах от навеса, устроившись чуть ли не на дороге. Хотя, опасности быть замеченными было мало из-за отсутствующей луны и отсутствующему движению транспорта. Да и бойцы на посту были заняты чем-то другим, далёким от гарнизонной и караульной службы. Приложив к глазам небольшой бинокль, я увидел такое, от чего в душе поднялась буря ярости, и захотелось немедленно начать убивать.

Всего под навесом находилось пять человек, пять женщин. Трое имели тёмный цвет кожи, две являлись европейками, причём одна, самая крепкая и крупная из компании, отличалась насыщенным бронзовым загаром, сообщая, что уже давно живёт под местным жарким солнцем.

Две африканки сидели в плетёных креслах и были поглощены зрелищем, разворачивающимся перед их глазами, при этом одна из них спустила штаны на лодыжки и, бесстыдно раздвинув колени, мастурбировала себя ладонью. Вторая что-то смачно жевала и иногда сплевывала прямо себе под ноги тёмную слюну. Под навесом работал магнитофон из которого лилась ритмичная негромкая музыка, заглушающая речь подчиненных морского барона.

Что же насчёт процесса, который их так увлёк…

– Всем в канале, – я поднёс к губам рацию и тихо произнёс, – мы видим одну заложницу, она жива, её… избивают. Вмешаться?

– Ясно. Не сейчас, – почти тут же мне ответила Руста. – Жди, чтобы там с ней не случилось. Потом поможешь ей. Как понял?

– Понял, – скрипнув зубами от бессильной злости, произнёс я. – Конец связи.

Пользоваться радиостанцией я не боялся, так как звук шёл в микрофон, а сам я говорил шёпотом, который вряд ли враги могли расслышать даже в том случае, если бы им не мешала музыка и шум, который они создавали сами.

На полу под навесом лежали два тела, белое и чёрное. Последнее было сверху и совершало активные фрикции. Тело под ней принадлежало молодой светлокожей девушке с тёмно-русыми волосами, сейчас сбитыми в грязный колтун. Одежды на несчастной не было, если не считать обрывков на руках и ногах. Её руки были связаны и вытянуты вперёд, где их удерживала та самая единственная белокожая пиратка из караульной группы, сидевшая на корточках.

Насильница совершала глубокие и сильные движения тазом, словно, своим лобком плотно прижимаясь к голым ягодицам пленницы, которая каждый раз от этого вздрагивала всем телом. Иногда она громко вскрикивала от боли, что даже я это слышал. В такие моменты белая бандитка что-то ей выговаривала с глумливой усмешкой на губах.

От этого вида я непроизвольно схватился за автомат.

– Не стоит, рано ещё, – остановила меня напарница, надавив на оружие ладонью и опустив ствол того в землю. – Ещё нет сигнала.

В это время насильница задёргалась ещё быстрее, её обнажённые и блестящие от пота крепкие ягодицы сильно напряглись в очередной раз, когда вошла в пленницу, через пару секунд до моего слуха донёсся её громкий крик удовольствия. После оргазма она некоторое время лежала на девушке, подсунув под неё правую руку в районе груди и совершая ей какие-то действия. Наверное, играясь с чужой грудью.

Наконец, это надоело той, что мастурбировала, она что-то резко высказала своей товарке, после чего та встала с девушки. И только сейчас я увидел, чем же она насиловала ту. Между ног у неё торчал среднего размера розовый страпон, блестящий от смазки и с крупными выпуклостями по всей длине, что было хорошо различимо в бинокль. Страпон был безремнёвым и одна его часть, самая короткая, вставлялась во влагалище активной партнёрши (и чего только не узнаешь про быт слабой половины человечества, проживая на базе, где на несколько сотен женщин приходится около трёх десятков мужчин).

Вытащив из себя эту игрушку, она кинула её в пиратку на кресле, после чего натянула длинные камуфляжные шорты, до этого болтающиеся на лодыжках. Та отбросила чужой страпон в сторону и не меньше минуты орала на неё.