пришлось спрашивать:

- Как зовут?

- Мина.

- А я Санлис. Где мы?

- Я знаю, госпожа Эльза уже представила вас. Ой. я не могу говорить. – торопливо произнесла она. – Сейчас госпожа Эльза придёт и всё расскажет, наверное.

- Ну. хоть немного-то можешь сообщить? Примерно, где мы?

- В Африке. – смущённо ответила она.

Да уж. хотел «немного» – получи. С другой стороны – вот и объяснение окружающей, одуряющей жары. Сейчас конец лета на календаре, в здешних широтах это сродни зимы – температура немного снижается, и часто идут дожди. А вот зимой, местами, в Африке даже самые выносливые животные бегут прочь, чтобы заживо не испечься. Интересно, мы далеко от этих негостеприимных территорий?

Пока размышлял, в шалаше появилась Эльза. То ли потому, что места здесь было мало, то ли из-за секретности какой, но эхора отправила мою сиделку погулять подальше.

- Привет, как ты? – вымучено улыбнулась она мне.

- Хреново, хуже было только после опытов в разделочной, у той пары уродов. – ответил я ей. – Но где-то близко к этому. Где мы сейчас? и какие планы?

Долетели до Конго?

Та тяжело вздохнула и отрицательно мотнула головой:

- Нет. Из-за непогоды пришлось отклоняться от маршрута. Потеряли много времени, потом попали под удар штурмовика механоидов. Его. конечно, сбили девочки своими техниками, но самолёт он потрепал. Пришлось садиться, где придётся, а то могли прямо в воздухе развалиться на части. Посадка была...

жёсткой. Упали в Южной Африке не очень далеко от Оранжевой.

- Много пострадавших? Что с твоей сестрой?

- Выжили одиннадцать девочек, я. ты и сестра. Трое в очень тяжелом состоянии находятся. Хватает переломов и вывихов, ушибы простые, даже не считаю. С сестрой всё хорошо, правда, она без сознания, но состояние много лучше, чем в самолёте. За это тебе спасибо большое, Санлис, – девушка положила мне ладонь на руку и слегка сжала.

- Мне бы попить бы, во рту всё пересохло, – попросил я.

На просьбу Эльза вновь тяжело вздохнула.

- Извини, сейчас нет воды у нас. Я отправила несколько человек за ней к реке, но они ешё не вернулись. И идти далеко, больше десяти километров. Как специально рядом нет ни одного источника, – произнесла девушка. – Потерпи ешё немного, хорошо?

Я слабо кивнул головой, чтобы не утруждать пересохший язык и смежил веки.

Заснуть больше не удалось и пришлось лежать, иногда морщиться, когда боль пронзала тело приступом, ждать водоносов и думать. Ситуация у нас – хуже не придумаешь. Чуть больше десятка человек в отряде, половина – это калеки и больные. Все эхоры – это плюс. Все неопытные эхоры – это минус.

Хотя, как-то же свалили вражеский штурмовик А это значит – боец с

дальнобойной техникой, у нас есть, как минимум, один. Оружия нормального нет, уж в этом я уверен. Пистолеты и автоматы, против механоидов не прокатят, максимум на что сгодятся, так это отбиться от местных хищников и добыть охотой продуктов.

Отряд фактически состоит из детей, которые запросто могут в штаны

напрудить или застыть в ступоре, при виде механоида. Эльза, со своей техникой клонов, была бы нормальным бойцом при наличии в нашем отряде тяжёлого оружия. А так... да от меня и то больше пользы будет в бою, если удастся войти клинч.

Что у нас ешё плохого? A-а, местность. Южная Африка насыщена

патрулями механоидов, а вот отряды людей, тут редко встретишь. Хотя, если отправиться в сторону алмазных песков у реки Оранжевой, то там можно встретить хомо сапиенсов с большой вероятностью. Но и железяки там же кучкуются, зная про жадность людей до блестящих камушков. Вторые, нас точно встретят неласково, да и насчёт первых ешё бабушка надвое сказала –

могут и пристрелить из обшей природной озлобленности или личного негатива к чужакам.