Таран посеял семена гнева…

Как говорится: что посеешь, то и пожнёшь.

Света не может быть без тьмы, повторил Александр, как не может быть Бога без того, чтобы не было Дьявола… Мужчина щёлкнул пальцами и превратился в огромного чёрного волка.

…Ночь ещё только начиналась.

Глава 38

Свет и Тьма 2

Всё это время, с момента сотворения эльфов и до нынешнего момента, Александр играл роль своеобразного Бога-покровителя одной конкретной цивилизации. В этом плане он напоминал еврейское божество, у которого есть один избранный и любимый народ и все прочие гои.

Данный подход был обусловлен заданиям серебристой пластины. Она требовала, чтобы мужчина развивал эльфийское общество. Проще всего этого было добиться с унитарным государством.

Но вот пришло время всё перевернуть, возвратится к истоку; последние несколько недель Александр был божеством, — теперь он будет демиургом. Хватит играть в цивилизацию — время творить историю.

Как показывает практика, — ну или по крайне мере сам Александр думал, что оно как-то так работает, — величайшие цивилизации и культуры рождаются в борьбе, в противостоянии одних наций другим. Не просто так Европа в своё время стала центром мироздания, в то время как единый — почти — Китай чах в своих нерушимых границах.

А ведь китайцем были известны многие чудесные изобретения — порох, книгопечатание, артиллерия — но все они не получили должного развития. Почему? Потому что не было нужды. Не была духа соперничества. Зачем стремиться в небо, когда ты уже — пуп земли?

Гюго сравнивал Китай с банкой с заспиртованным в ней зародышем. Сравнение настолько же суровое, насколько точное.

Александр не желал видеть стагнации. Нужна была борьба! И ради неё он был готов бросить спичку в тихий винный омут, тем паче, что даже нынешнее задание, пусть косвенно, но подстёгивало такой подход.

Существо второго ранга можно было вывести искусственно — а можно было позволить ему появиться самостоятельно. Величайшие герои рождаются в беспокойные времена. Вспомнит ли история хоть одного генерала мирного времени? Абсурд!

Если бы не война, Наполеон бы кончил корсиканским рыбаком.

Чтобы было какое-никакие соперничество, Александр собирался уравнять шансы.

Мужчина превратился в большого чёрного волка и, приподнял свои ушки, прислушался и направился в тёмную чащу. В лесу было тихо. Не было даже ветра. Тёмные заросли казались неподвижны и непроницаемы.

Честно говоря, Александр немного побаивался ночного леса… Может сделать перерыв? Попить водички, перенести всё дело на завтра… Нет, нельзя, это должно было произойти именно сегодня, именно в эту ночь…

Продолжая скрежетать клыками и шарахаясь от каждого шороха, Александр выбрался на небольшую поляну на вершине холма. Как только он на неё забрался, в нос ему ударил едкий запах гнилой мертвечины. Вокруг, в темноте, проглядывались хижины. По всей видимости, раньше здесь обитало некое племя, от которого теперь остались только трупы.

На земле в лунном свете белели мертвецы. Некоторые из них были в бронзовой броне, другие — в набедренных повязках. Последних было намного больше. Среди них встречались женщины и дети.

Мёртвых обглодали дикие звери. Остатки мяса на них давно сгнили. Даже самый голодный зверь побрезгает питаться этой падалью. И тем не менее, чуткий волчий слух Александра уловил какое-то чавканье.

Осторожно ступая своими мягкими лапками, мужчина подобрался к хижине, расположенной на краю деревеньки. Там, на большом бревне, которое служило скамейкой, сидела чёрная обезьянка и жевала эльфийскую ногу…

Но вот облака разошлись, с небес засияла луна, и в её свете открылось, что это была вовсе не обезьяна, но маленький, худощавый, — руки как спички — ребёнок.