Соответственно ребенка постоянно шпыняли и дразнили на улице. И детвора, и взрослые. Вот девочка и привыкла прятаться. В основном – в лесу. А тут, пару лет назад появилась эта гадость. Сперва просто пропадали люди, а потом кто–то увидел, как наползший туман съел заблудившуюся овцу. Даже костей не оставил. Люди стали бояться и в лес после заката не ходить.

Но Эйне, так звали девочку, сегодня не повезло. Особо активная в «напоминаниях о происхождении» ватага загнала ее довольно далеко, а потом девочка заблудилась и до заката не успела к городу. Вот теперь мы с ней сидим на полянке и скоро нас должны «скушать». Вот такая вот сказочка… ночью.

Я покрепче обняла девочку и задумалась. М–да… сказки–сказками, но что–то не меняется даже в них. Как это ни прискорбно… Хоть в чем–то Мир и зависит от своего Создателя но бытовые мелочи, как я уже поняла, продумывает уже сама Жизнь, а чужими судьбами распоряжается Леди Судьба. А я…

Неожиданно в ногу кольнуло болью, словно комар впился. Вскрикнув, я автоматически хлопнула по ноге, желая прибить наглого кровососа. И только тогда разглядела, что это ко мне прикоснулось щупальце тумана. Пока мы тут предавались горестным воспоминаниям и размышлениям, видимое кольцо сократилось до шага. И теперь белесые щупальца осторожно пытались прикоснуться к нам.

Девочка тоненько взвизгнула и вцепилась в мою тунику. Честное слово, туман ехидно зашипел и словно бы завращался вокруг нас. Я подхватила ребенка на руки и посадила себе на плечи. Овощ этому туману, а не ребенка! Ишь, атмосферное явление, чего себе возомнило! Кусалки еще не выросли, меня в моем же мире сожрякать! Подавится! Или я – подавлю.

Из тумана сформировалась человекоподобная фигура. Тонкая, высокая, непропорционально длинные руки почти касались земли. Кривоватые ноги противно шкрябали по земле. А рожа… у–у–у–у… мечта режиссера ужастиков! Большой рот, усаженный острыми зубами в три ряда, большие, абсолютно белые глаза, без зрачка. Нос, словно бы вплющенный в лицо… А еще черты постоянно текли и менялись, из–за чего казалось, что какие–то тени стремятся прорваться сквозь эту зыбкую плоть…

Бэ–э–э–э… мерзость–то какая…

Девочка испуганно вцепилась в волосы, заставив взвыть не хуже пожарной сирены. Никогда не замечала за собой таких вокальных данных. Обычно у меня крик всегда очень быстро срывался на писк. А тут… призрачный силуэт шарахнулся назад и заскрежетал, словно по стеклу железом царапают. Ненавижу этот противный звук!!

– Заткни–и–и–ись!!! – взвыла я, зажимая руками уши.

– Пи–и–щ–а–а–а–а… – мерзкий скрежет сложился в членораздельный звук.

– Худеть надо! – непреклонно заявила я, уперев руки в бока.

– Кр–о–о–о–овь… – не унимался этот глюк позорный. – Мно–о–огоо–о–о …

– Я тебе что сказала, кровосос ты некондиционный – перебьешься!

И тут эта тварь снова завизжала, как ржавая бормашина, и рванула вперед. В белесых глазах вспыхнули алые всполохи, челюсти словно бы выдвинулись вперед, а на длинных руках матово блеснули когти. Случайным порывом ветра до меня донесло тошнотворный запах.

Я взвизгнула и двинула вперед рукой. Брат как–то показывал мне приемы самообороны. Кулак обожгло, словно я его в костер сунула.