Но препирайся, не препирайся, а широко распахнутые ворота становились все ближе и ближе, надвигаясь с неотвратимостью электрички. Ну все, если я из этого города не выеду, считайте меня патриотом…

Стража на воротах придирчиво изучила равнодушно восседавшего на своем монстрике дарга, критически окинула нас взглядом и, получив положенную пошлину – пропустила внутрь кольца стен. Все это время я усиленно изображала из себя приведение, кутаясь в плащ по самые ноздри. Внимания мне, к счастью, много не уделили, так что от сердца немного отлегло.

– Давайте проедем через центральную площадь, – попросила Дилона, умоляюще глядя на воина. – Говорят, тут очень красивый храм Отца Богов…

Ну вот, похвальное желание поскорей забиться в собственную комнатушку и не светиться кануло в Лету, судорожно булькнув напоследок. Сорт улыбнулся и решительно направил своего коня на эту самую площадь. Ехали мы шагом и довольно свободно, так как остальные лошади не были привычны к свободно разгуливающему ш'кару, шарахаясь в стороны. Зато пробок не было. Хотя возчики, едва не скинутые с козел резким телодвижением своей скотинки, яростно желали нам разумного, доброго и вечного.

Морни плевал на это с высокой колокольни, гордо демонстрируя всему миру рожки с каменной физиономией. Обе ладони нестерпимо зачесались, от желания вытворить что–то… душевное! Видимо, я смотрела сильно уж пристально, так как дарг покосился на меня и на всякий случай отъехал подальше. Проводив его разочарованным взглядом, пришлось наслаждаться видами города. Пока мы не выехали на площадь…

Эх, чуял же мой седалищный нерв, что соваться сюда не стоит…

В самом центре вымощенного темно–красным гранитом пятачка возвышалась статуя. Каменная женская фигура стояла, гордо выпрямившись и разведя в стороны руки ладонями вверх и чуть вскинув голову. Невидимый ветер прижал к телу рубашку и трепал штанины, сапоги выглядели уже поношенными. А к ноге, прикрываясь ладошкой от непогоды, жалась девчушка… Но приковывало внимание не это. Все остальное казалось… незначительным фоном, хотя искусству резчика стоило воздать похвалу.

Только глаза сразу же прикипали к лицу статуи. Или правильно говорить – к лику? Мастер, высекавший этот шедевр, был воистину – Мастером… Черты лица каменной девы выражали одновременно гнев, озабоченность, любовь и какое–то… даже не знаю, как сказать. Понимающее сострадание, что ли? Пронзительно захотелось подойти к пьедесталу, сесть и… рассказать все, что наболело, что тебя тревожило с полной уверенностью – тебя поймут и помогут. Утешат и… защитят.

Судорожно вздохнув, я поглубже натянула капюшон на глаза. Конечно, мало кому придет в голову сравнивать нелепо одетое «чудо» с такой величественной статуей, но резец бы этому Мастеру… заточить! Блин, ведь похоже! Очень похоже… Я даже представить себе боюсь…

– Что это?! – какой–то хриплый, надсадный голос над ухом заставил вздрогнуть и оторваться от созерцания. Хм… Что это с Виллисом? Он даже побледнел, бедняга…

– Это наша Хранительница… – спешившая мимо горожанка охотно остановилась рядом с нами, чтобы просветить неграмотных. – Она избавила нас от Пожирателя и охраняет город от напасти! А еще ей построен храм!

Все это говорилось с такой гордостью и самосознанием, будто эта девушка была непосредственным участником данного действа. Дилона оторвала взгляд от статуи и повернула голову в сторону упомянутого храма, издав невнятный возглас. Мне тоже стало интересно…

Хм… ребятки потрудились на славу.