- Я знаю, - прошептала я. - Тебе не нужно ничего говорить, Джен. Твои инстинкты мамочки всегда были твоей лучшей частью, и я знаю, у тебя на сердце только искренняя забота.

Я села, позволяя ей занять место рядом со мной на качелях. Мы обе выглядывали из-за перил и смотрели вверх на небо, на большие красивые облака. Мы обе провели много времени на этих качелях. Всякий раз, когда Джен оставалась на ночь, а Адрик был занят с Келланом, мы с ней сидели снаружи часами, проводя время в наших знаменитых девчачьих разговорах. Эти качели хранят так много секретов, которыми все делились друг с другом. Если бы у качелей были губы, мы все были бы в глубоком дерьме.

- Ты знаешь, я никогда не думала, что буду в состоянии пережить эти дни один за другим. Это убивало меня в течение многих лет, оставляя меня эмоциональной калекой, которая не в состоянии ничего сделать, кроме как ползать в постели в течение двух дней, не реагируя. Несколько лет я даже напивалась в хлам, чтобы заглушить боль на некоторое время. Вчера, когда я уехала с Келланом, - я остановилась, чтобы сглотнуть и наклонить голову, чтобы посмотреть на Джен. Она оглянулась, ожидая, чтобы я продолжила. - Мы пошли на кладбище, и это был прекрасный опыт. Мы смеялись, плакали и говорили о старых воспоминаниях, и я чувствовала себя более живой, чем за все эти годы. Он - это единственная причина, почему я здесь сегодня, вместо того, чтобы свернуться калачиком в постели. Он заставил меня понять, что, отталкивая воспоминания о брате, я убиваю то, что от него осталось. Почему я не видела этого раньше, Джен? Что со мной не так? Адрику было бы стыдно.

Она слабо улыбнулась и провела рукой по панели над собой.

– Все с тобой нормально. Каждый переживает горе по-разному, и тебе просто было труднее найти лучший путь для себя. Келлан был большой частью жизни Адрика, конечно, он в состоянии облегчить часть этой боли, которую ты чувствуешь. Ненавижу это говорить, потому что боюсь, что он причинит тебе боль, но твой брат был бы так счастлив увидеть, что вы двое нашли свой путь вместе. Только будь осторожна. Небезопасно иметь обоих братьев, которые хотят тебя. Кому-то одному обязательно будет больно, не говоря уже о тебе самой.

Узел сформировался в животе, когда я вспомнила слова Келлана. Келлан не хочет меня. По крайней мере, не так, как я хочу его. У него были сексуальные потребности, и он позаботился о них, и это все, что было. Он, вероятно, планирует свою поездку туда, откуда приехал, пока мы говорим. Может быть, это и к лучшему. Таким образом, никому не должно быть больно, кроме меня.

– В том-то и дело. Келлан не хочет меня. Не так, по крайней мере, - выдохнула я. - Мы просто немного развлеклись, и это все, что было. Все кончено. Дело…

Джен полностью повернулась, поэтому ее колени оказались напротив меня. Она подняла руку вверх и ее глаза расширились.

– Эй, эй, притормози. Вернись-ка назад, девочка, - в ее глазах появилось любопытство, она сдерживала улыбку. – О каком роде веселья мы сейчас говорим? Веселье, как секс на бильярдном столе, или веселье, вроде типа приколоть хвост ослу?

Мое лицо стало глубокого оттенка красного, когда я поняла, что только что проговорилась. Дерьмо! Теперь я не смогу держать это в секрете. Кроме того, я уверена, что Кейд быстро распространит новости в связи с его ненавистью и гневом. Она в первую очередь должна услышать это от меня.

- У нас был секс, - сказала я едва слышно, но чтобы она услышала. - На крыше тату-салона.

Я не единственная покрасневшая сейчас. Все ее лицо красное, она обмахивалась руками.

– О, Мой Бог. Ты - счастливая сучка, - закричала она. – Я не могу, а ведь это не у меня был с ним секс. Что это я говорю? Это звучит горячо. На крыше? Это было хорошо, да? Подожди, не говори мне ничего.