Прежде чем мой отец успел закончить, я открыла двери, направилась по тротуару к моему дому. Что-то было не так. Нечто страшное произошло, и я это чувствовала. Мальчики никогда не оставят меня, особенно в мой любимый день года.

- Феникс! – кричала мама позади меня, но я игнорировала ее и продолжала бежать.

Я игнорировала каждого, в том числе полицейских, которые не давали пройти внутрь. Я не хотела смотреть на него. Я не хотела слышать плохие новости. Я просто хотела увидеть своего брата. Они просто не пропускали меня, чтобы я могла увидеть брата.

- Вы не можете войти сюда, - говорил голос, но я игнорировала, тряслась и боролась, чтобы освободиться из рук мужчины, пока все-таки не вырвалась. – Вернись, девочка.

Я побежала по коридору, расталкивая несколько человек по пути, затем направилась к лестнице, ведущей в комнату Адрика, на чердак.

Кто-то схватил меня за руку, пытаясь снова остановить, но я била рукой, пока он не отпустил, позволяя мне добраться до лестницы, ведущей на чердак. Была проблема, я была не готова к тому, что увидела. Я не была готова увидеть Адрика таким образом.

Некогда загорелый, красивый, смешной брат, которого всегда знала, теперь был бледный и безжизненный с фиолетовыми губами. Он лежал на полу рядом со своим любимым креслом для рисования, его темные волосы покрывали большую часть его лица, а руки подобраны под себя в удобном положении. Это выглядело так, как будто кто-то позаботился о нем, когда он упал там, и кто-то определенно прикасался к вещам в его комнате. Все помещение было разгромлено, все сломано и разбросано везде. Он был одет в свою любимую толстовку Пума, а лицо лежало комфортно внутри капюшона. Все, о чем могла думать, это потянуться к нему и потрясти, чтобы разбудить, но я не могла.

Ноги мгновенно сдали меня, и я начала кричать. Даже не помню, что говорила. Просто знаю, что кричала так громко, что, как только мои родители достигли мансарды, они уже знали, что он был мертв.

Вернувшись к реальности, я с трудом сглотнула, скрутив низ рубашки между пальцами.

– Ты знаешь, что меня там не будет завтра, - сказала я, когда Кейд повернулся, чтобы уйти. Он должен знать это. Я не ходила смотреть фейерверк с той ночи, восемь лет назад. Не было смысла. Та ночь имеет слишком разное значение для меня сейчас. Одна из причин, что слишком больно. - Повеселись с семьей и передай мои извинения Дейлу и Нэнси.

Кейд заворчал, поворачиваясь обратно ко мне лицом.

– Просто приди один раз, пожалуйста. Ты одна из нескольких, кто никогда не появляется. Это разбивает маме сердце, не видеть тебя там. Можешь просто показаться? На пару минут хотя бы, чтобы сказать «привет», - его слова звучали отчаянно, глаза умоляли меня сдаться и согласиться. - Пожалуйста. Просто сделай это, чтобы моя мать почувствовала себя лучше. Теперь, когда Келлан вернулся, она немного обеспокоена. Это сделает ее счастливой.

Как бы ни было больно праздновать завтра, он прав. Мне не помешает, по крайней мере, показаться в течение нескольких минут и сказать привет всем. Это не значит, что я должна остаться на всю ночь и наблюдать фейерверк или что-нибудь еще. Я сделаю это для Нэнси, потому что знаю, что ей было трудно.

- Прекрасно, я загляну к Нэнси, но не останусь на фейерверк. Не могу, Кейд.

- Это все, о чем я прошу. И прошу прощения за то, что расстроил тебя, - он стиснул челюсть и почесал нос. - Думаю, что трудно для всех нас увидеть Келлана вновь. Я сообщу маме, чтобы ожидала тебя завтра. Она будет в восторге. Поверь мне, она любит тебя.

Он готов был отвернуться, боль на его лице заставила меня почувствовать себя виноватой, и по некоторым причинам я ощущала необходимость объяснить ему все о Келлане.

- Ты должен знать, между мной и Келланом ничего не происходит. Просто приятно видеть его снова. Он был большой частью моей жизни.