Она просто стояла там, когда я запрыгнул обратно в свой грузовик и въехал в гараж, закрывая за собой дверь.

- Дерьмо! – я бил кулаком по рулю, из-за чего прозвучал сигнал. Я был чертовски зол, а еще запутался и не мог выкинуть из головы образ обнаженной Феникс в моих руках. Она все, о чем я мог думать.

Я ворвался в дом, раскидывая вещи вокруг себя. Одна ночь с этой чертовой девчонкой, и уже не могу функционировать и прикасаться к кому-то другому. Секс всегда был моим освобождением. Почему, черт возьми, я не смог облегчить это дерьмо с Максин? Я знал ответ на этот вопрос. С тех пор, как Феникс вошла через дверь магазина, я не мог представить себе близость с кем-то, кроме нее. Я по уши в дерьме.

Горячая вода стекала по моему лицу, по моей распарившейся, красной плоти, но я не могла избавиться от озноба глубоко внутри меня. Когда я подумала о Келлане, моя кожа покрылась мурашками, обжигая меня изнутри. Ее покалывало, словно она помнит каждое прикосновение. Поднеся руки к лицу, я прислонилась к задней стенке душевой кабины с закрытыми глазами, глубоко дыша. Я пыталась заблокировать изображение его лица и то, как его кожа вызывала электрические разряды, когда задевала мою, пробуждая чувственность и жар от прикосновений.

Его губы были мягкими и гладкими, но его поцелуи были грубыми и настойчивыми, поглощая меня, разрушая мою душу. То, как его язык двигался по моим губам, вниз по моему телу, жадно пробуя меня в самых сокровенных местах, словно он был голодающим человеком, оставляло потребность. Потребность еще раз посмотреть в его глаза, когда он входит так глубоко, чтобы заполнить меня, и навсегда оставляя след в памяти, делая невозможным сравнение его с кем-то еще. Быть с ним оказалось даже лучше, чем я себе представляла. Все в нем было еще красивее, чем раньше, и я хочу, чтобы он был так глубоко, чтобы едва могла говорить, не то что дышать. Один взгляд ошеломляет меня, оставляя меня пошатываться в течение нескольких минут. Воспоминания о свидании на крыше захватили каждую частичку меня, они не дают мне спать по ночам, отчего трудно функционировать в течение дня, и хочется поскорее заснуть, чтобы только помечтать о нем.

- Что я делаю? Это смешно.

Я шлепнула рукой по стене, склонила лицо, пытаясь смыть мысли. Я истощена и разочарована, и только сама виновата, что позволила всему зайти так далеко. Он сам сказал, мы были ошибкой. Тем не менее, он дал мне свое тело, и мы разделили момент чистого блаженства, который заставил меня почувствовать себя снова цельной, впервые за много лет.

Сосредоточив внимание на дыхании, я смотрела, как опускается и поднимается моя грудная клетка, пока брала себя в руки. Я сделала последний глубокий вдох, оттолкнулась от стены и выключила воду, оставляя остатки мыла на моей коже, затем вышла. Мне необходимо выбраться отсюда к Джен, прежде чем у меня случится нервный срыв. Нервы уже начали сдавать сегодня в связи с днем рождения Адрика, но иметь дело прямо сейчас с другими невеселыми вещами, оказывается, одно из самых трудных занятий, которые у меня были после смерти Адрика. Я пообещала себе, что буду сильной, и сейчас не время, чтобы нарушать обещания.

Я быстро вытерлась и обернула полотенце вокруг себя, затем спустилась вниз в пустой зал и в комнату. Дома, кажется, было пусто. Настолько тихо и мирно по сравнению с тем, как было в последние пару дней. Мама и Зои, должно быть, отправились в магазин подобрать что-нибудь для могилы Адрика. Это единственный день в году, когда я знаю, что они пойдут и навестят его. Я обычно жду поздней ночи, когда мир засыпает, прежде чем появиться там. Всегда думала, если пойду одна, боли будет меньше, поскольку не было бы никого, чтобы увидеть мои слезы.