Атанас Мандаджиев. Сожженный некролог
Гео Филипов был просто не похож на себя: его элегантный, вполне соответствующий сезону костюм и модные туфли были испачканы грязью, в пыли, а костюм так измят, будто его вытащили из мешка старьевщика. Да и все на этот раз было не так, как всегда. Обычно он сидел за столом нога на ногу, спокойно — небрежная поза, внимательный взгляд и терпеливое ожидание — тот, кто напротив, непременно заговорит. Сейчас он больше напоминал своих "подопечных" — сидел на краешке стула с напряженным выражением лица (именно как арестованный перед допросом). Правда, он готов был в любой момент прервать молчание и начать рассказ, который буквально рвался у него изнутри. Но майор, по прозвищу Цыпленок (у него была маленькая, круглая, как мячик, голова с редкими пушистыми волосами, сидящая на длинной морщинистой шее), с легкой улыбкой глядел в окно, ничего не замечая вокруг. Что его там так заинтересовало? Может быть, старенький "Запорожец" Филипова с прицепом и белоснежным верхом? Гео все же открыл рот. — Это случилось по дороге в Бургас, на обратном пути, — глухо зачастил он, снова опасаясь, что ему не дадут закончить. — Я знаю, вы не поверите мне, да я и сам себе не верю… — Ты поэтому прервал свой отпуск? — Да, поэтому… Но по сути, я его и не прерывал… — Ты приехал, а теперь снова вернешься к морю? — Может, вернусь, это зависит от вас. Вы все узнаете, если выслушаете меня. — Гео беспокойно щелкнул пальцами правой руки. — Надо, просто необходимо немедленно вернуться! Эти два дня в Созополе… Нет, я никогда не прощу себе! Хотя… — он рассеянно поглядел по сторонам, словно не узнавая знакомые предметы в кабинете майора. — Точно, точно я был малость не в порядке… Что только не привидится человеку, если солнце расплавит мозги!… Цыпленок все еще внимательно разглядывал прицеп "Запорожца" за окном. — А твой серф, по-моему, и не нюхал морской водички… Неосвещенная половина его лица со свежими порезами от бритвы ("Неужто он и вправду бреется опасной бритвой?") притягивала Гео, словно говорила: "Ну, я слушаю тебя. Что там особенного могло с тобой случится?" — Идиотская история, товарищ майор! В кои-то веки выбрался, поехал на курорт один, без жены, и вот… Гео вдруг глянул прямо в глаза майору, заговорщически подмигнул — и сразу стал похож на себя, настоящего Гео Филипова, старшего лейтенанта милиции, умевшего артистически менять выражение лица, если это было ему необходимо. Своей улыбкой он словно приглашал начальника в союзники, заинтриговывал, всем своим видом утверждая, что высоко ценит сообразительность майора и не сомневается в его готовности помочь ученику. — Ну, если это длинная история, — Цыпленок "клюнул", причем был явно польщен, -предлагаю пойти в какое-нибудь кафе, а то здесь, — он кивнул на сложную телефонную аппаратуру, занимавшую почти весь стол, — не очень-то поболтаешь… Гео быстро встал. — Я всегда говорил, что вы просто читаете мои мысли. — Вот как? — майор улыбнулся. — Но в данном случае я пока ничего не могу прочесть, совсем как неграмотный. Цыпленок убрал со стола бумаги, и они вышли. В управлении шел ремонт. В коридорах красили стены, едко пахло лаком. Гео и Цыпленок осторожно прошли по узкому поролоновому настилу. На улице летнее солнце выстрелило в них в упор, и они оба одновременно чихнули. Цыпленок поднял лицо к яркому синему небу, наслаждаясь лившимся оттуда теплом, а Гео раздумывал — прогнать или не прогнать сгрудившуюся вокруг серфа детвору. — Не сомневаюсь, что вы не поверите мне, да я и сам себе не верю… — снова начал Гео, отхлебнув крепкого кофе из маленькой изящной чашечки. |
