Дон Грегорио и Джон Естор были оба очень отважны, да и, кроме того, самолюбие заставляло их выказывать так же мало опасений, как и сам Валентин.

Потому-то они со вкусом покушали и весело осушили, подражая охотнику, две или три бутылки прекрасного Шато-Лароз.

Потом закурили сигары, и так как каждый из них старался доказать другому, что предмет разговора, занимавшего их, истощился и не стоит возобновлять его, то и начали говорить о самых пустых и легких вещах.

Однако внимательный наблюдатель скоро бы заметил, что веселость их принужденная и даже притворная.

Словом, смеясь и шутя, уши их ловили малейший звук, долетающий до их слуха. Они играли беспечную комедию и выказывали полное спокойствие, не ощущая его в душе, хотя исполняли превосходно свои роли.

Между прочим, время шло.

Полночь, час привидений давно пробил, и стрелка показывала около часу ночи.

Холод проникал в комнату; ночь становилась морознее от порывистого морского ветра.

Разговор слабел; собеседники начинали чувствовать какую-то усталость — следствие продолжительного бдения.

Вдруг Валентин вздрогнул, встал, знаком приказал молчать и, нагнувшись к товарищам, сказал тихо:

— Тс! Нам дают весточку; берите ваше оружие и будьте готовы.

В ту же минуту он схватил обе лампы, не гася поставил в шкаф и запер его.

Затем раздался легкий свист.

— Вооруженные люди перелезли через ограду, — сказал Валентин.

— Почему вы это узнали? — спросил Джон.

— Тс, — повторил Валентин, взяв его за руку, — слух мой так изощрен жизнью в пустыне, что я слышу то, чего другие не могут слышать.

Вторичный сигнал раздался.

— Их пятнадцать, — продолжал Гиллуа, — вооружены ружьями и бычачьими языками; они идут к дому! Тише, они подходят.

Прошла минута.

— Темно, как в печи, — сказал вполголоса Естор.

— Подождите; взведите курки… готовьтесь стрелять. Послышался сухой скрип огнива.

— Готовы ли вы? — спросил Валентин.

— Да, — отвечали глухим голосом дон Грегорио и Естор.

Вдруг раздался треск хвороста, сверкнули искры и необычайный свет озарил сад.

Курумилла, в то время как его приятели разговаривали в спальне Валентина, устроил с помощью слуг дона Грегорио и черных невольников Гиллуа огромный костер среди пелузы; изобильно смазанный смолистыми веществами, он мгновенно вспыхнул.

При блеске огня, который пламенными языками взвивался кверху, наши приятели увидели пятнадцать человек, смело подходящих к дому, потонувшему в мраке, благодаря изобретательности охотника.

Пораженные неожиданным светом незнакомцы поколебались и попятились.

— Стреляй! — вскрикнул Валентин шипящим голосом.

Три выстрела раздались из дома, пять отвечали им.

Восемь человек нападающих пали.

Остальные, изумленные жарким приемом, пустили наудачу несколько пуль, не зная, куда вернее направить.

— Вперед, — сказал дон Грегорио и бросился к двери.

— Боже вас сохрани, — закричал Валентин, — наши враги еще не все в сборе; смотрите!

Действительно, за оградою показалось несколько голов.

Валентин положил на стол заряженные ружья, что дало возможность нашим героям стрелять без промежутков и целиться в новоприбывших, которые отважно взбирались на стену.

Многие из них скатились на землю вне ограды, другим же удалось перескочить в сад.

Однако незнакомцы, сначала испуганные горячим отпором и отступившие назад, собрались вновь, ободренные голосом человека, по-видимому их начальника, и кинулись вперед.

С новоприбывшими их еще было двенадцать человек.