Клайв взял чай, и Сэйди осознала, что задерживает дыхание. В ожидании. Как всегда. В ожидании его знака, слова, прикосновения… чего-нибудь, чего угодно, чтобы показать, что она его интересует.

- Не нужно, - сказал отец, делая глоток. А затем в типичной манере Холлоуэлов сменил тему, чтобы не коснуться ничего важного. – Как прошла поездка?

- Великолепно. – Сэйди откусила кусок ребрышка и пожевала. Непринужденный разговор. Они были в этом хороши. Она проглотила комок в горле. Внезапно почувствовала, что не так уж и голодна, положила ребрышко на тарелку и, вытирая пальцы салфеткой, сказала: - На обочине стоял черный пикап.

- Это мог быть один из грузовиков Снукса.

- Тот парень был не отсюда, и я подбросила его до заправки.

Кустистые седые брови отца сошлись на переносице.

- Ловетт уже не тот маленький город, как когда ты росла здесь. Тебе нужно быть осторожней.

Ловетт оставался почти таким же.

- Я была осторожной. – Она рассказала отцу о том, что взяла у парня паспорт. – И я угрожала ему электрошокером.

- У тебя есть электрошокер?

- Нет.

- Я достану для тебя двадцать второй из сейфа.

Что, как догадывалась Сэйди, было способом, которым ее отец показывал, что ему не все равно, если на нее нападет серийный убийца.

- Спасибо.

Она подумала о Винсе Хэйвене и его светло-зеленых глазах, смотревших на нее из тени козырька бейсболки. Сэйди не знала, что в нее вселилось, когда она попросила совершеннейшего незнакомца сопроводить ее на свадьбу кузины. Родственники матери очень консервативны, а она о нем ничего не знала. Он вполне мог оказаться серийным убийцей. Каким-нибудь маньяком или хуже.

Демократом.

Слава Богу, что он ее отфутболил, и слава Богу, что ей больше никогда не придется увидеть Винсента Хэйвена.

Сэйди завела «сааб» на заправку и остановилась под яркими огнями бензоколонок. Виски у нее все еще пульсировали глухой болью. Репетиция праздничного ужина оказалась всего лишь разминкой перед завтрашним вечером, а не настоящим адом, как боялась Сэйди.

Выйдя из машины, она вставила пистолет в бензобак.

Не ошиблась Сэйди насчет одного: все остальные гостьи на свадьбе были примерно на десять лет ее моложе, у всех были парни или мужья. У некоторых даже дети.

Шафер, с которым она шла по проходу, оказался кузеном Бонера Хендерсона - Расти. Имя это было или кличка - неясно, но парню, несомненно, подходило. У него были рыжие волосы и веснушки, а кожа – бледной как попка малыша. Расти оказался примерно на десять сантиметров ниже Сэйди и заметил, что для свадьбы ей следует выбрать «туфли на плоской подошве».

Вроде бы.

Прислонившись к машине, Сэйди скрестила руки на бежевом пальто. Свежий ночной ветер играл с кончиком ее хвоста, и она обхватила себя руками, спасаясь от холода. Тетя Бесс и дядя Джим, казалось, были искренне рады видеть ее. За десертом дядя Джим встал и произнес очень долгую речь о Талли Линн. Он начал со дня рождения дочери и закончил тем, как все они счастливы, что она выходит замуж за свою школьную любовь и такого великолепного парня, как Харди Стигалл.

По большей части Сэйди избегала вопросов о своей личной жизни. До того момента, как тарелки с десертом опустели и Пэнси Джин – жена дяди Фрейзера – подняла эту тему. Слава богу, было уже на несколько часов позже времени для коктейлей, и дядя Фрейзер оказался пьяным и разговорчивым и перебивал жену глупыми шутками. Ни для кого не было секретом, что дядя держал в узде потребление алкоголя, ожидая пяти часов, чтобы напиться. Когда он нечаянно спас Сэйди от вопросов тетушки Пэнси Джо, было уже больше восьми вечера.