– Все получится, товарищ Афонин… Вы пишите, пишите.

Владимир Викторович запрокинул голову, выискивая на облупленном потолке хитрые задания для хромого Валеры… Потом он подсел к столу и записал на бумаге два пункта. По одной фразе на одно действие.

Мятый листок Афонин нехотя передал Бублику. В этом жесте было и недоверие, и презрение. Я, мол, знаю, что все ученые жулики. Я знаю, что здесь меня обманывают, но еще немножко потерплю, посмотрю на этот цирк.

А Борис Трофимович был сосредоточен. Он прочел написанное и с кривой усмешкой начал лохматить кудри… Через четверть минуты он в экстазе закатил глаза, вскинул руки над клавиатурой и начал набор вслепую. Прямо, как виртуоз на рояле… Прямо, как Рихтер или Паганини! А в конце он стал что-то шептать в микрофон.

Эти действия потрясли и солидного Афонина, и шестерку Лубяко. Они оба вошли в транс и замерли, как чукчи под пляски шамана… Наконец Бублик кончил и устало произнес: «Теперь надо ждать».

Прошло две минуты…Три…Пять…

Крыльцо заскрипело, дверь веранды открылась, и на пороге появился охранник Валерий. Хромая сильнее обычного, он подошел к столу, вытащил из недр телогрейки бутылку шампанского и водрузил ее перед ноутбуком… Потом он вынул из кармана три конфетки «Му-му» и положил их рядом.

– Вот принес… Решил вас порадовать!

Сторож развернулся и ушел в сумрак осеннего сада.

Егор Лубяко мигом метнулся к записке, к заданию, которое только что сочинил Афонин. Под первым номером там значилось: «Купить в магазине конфет и шампанского. Все это принести нам»… Но там был еще и второй пункт. А он-то не был выполнен!

Шакал Табаки был шестеркой у Шерхана… Вот и зловредный Лубяко прыгал вокруг изобретателя и приговаривал что-то вроде «Акелла промахнулся, Акелла промахнулся»… Нет, понятно, что он пел другие песни: «Это пока только первая часть! Значит прибор работает всего наполовину. Выходит, что Бублик нам впаривает фуфло»…

Опять заскрипели доски крыльца… Вошел хромой охранник. Он выглядел смущенным и хлопал глазами, как рыба об лед… Валера произнес неожиданную фразу:

– Вы еще не разлили шампанское?.. Мне очень пустая бутылка нужна.

Но он и сам видел, что на емкости из зеленого стекла серебрится нетронутая фольга… Сторож присел и заглянул под стол. Потом встал на четвереньки и пополз в угол. Затем заглянул за холодильник и под диван.

Эта странная веранда просто злила Валеру! Что это за хата, где не найти пустых бутылок?.. Он встал, схватил со стола «Полусладкое» и запустил тяжелой бутылкой в боковое окно веранды…

Это было самое крупное стекло – метр на полтора!

В центре оно разбилось сразу и зазвенело, как новогодние колокольчики… Через секунду уже на улице взорвалась сама бутылка. Здесь смешались все звуки – и хруст толстого стекла, и взрыв игристого вина, и свист летящей пробки… А в последующую минуту крупные осколки стекла, прилипшие на замазке, отрывались от рамы и со скрипом соскальзывали на мягкий деревянный пол.

Когда все закончилось, хромой Валерий развернулся и ушел…

Афонин встал, взял у Лубяко свою записку и пробежал глазами второй пункт: «Вернуться и пустой бутылкой разбить стекло»… Фантастика! Этого не может быть… Но это было!

Нервное возбуждение нарастало. У Бублика дрожали руки, у Лубяко стали ватными колени и язык, а в голове сурового Афонина зазвучали бравурные марши. И не советские про «красную кавалерию». А белогвардейская песенка на слова А.С.Пушкина: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам»…

Владимир Викторович поднял ладонь правой руки, предупреждая, что сейчас скажет что-то важное.