— А потом?

— Потом передумал, — коротко усмехнулся старший.

Кажется, Егор не хочет говорить о том, что пережил, когда узнал, что может остаться прикованным к постели. Неудивительно. Надо быть идиотом, чтобы этого не понять и спросить «А потом?»

Эд тяжело вздохнул, убеждая себя в том, что от его упрёков в собственный адрес никому не станет легче и проще жить.

Затем вздохнул и спросил:

— Ты слышал о… группе?

— О том, что ты станешь старшим? Да, слышал.

— Ты не возражаешь? — меньше всего Эд хотел, чтобы Егор решил, будто он вознамерился сделать карьеру, пользуясь ситуацией.

— А почему я должен возражать? — приподнял бровь старший. — Уверен, ты постараешься как следует. А если нет, то имей в виду: я не намерен тут вечно валяться.

Он вдруг улыбнулся и добавил:

— Эд, ты справишься. Будет сложно, муторно и местами невыносимо. Но ты справишься. Вы все справитесь. Надо же, П-четыре! — вдруг рассмеялся Егор. — Я, кстати, не рассказывал, как Женька однажды…

Через полчаса Эд вышел на улицу и посмотрел в голубое январское небо.

— Справляться… Справляться каждый день со всем, что подкидывает жизнь, — он кивнул сам себе. — То, что надо. В самый раз.