Впрочем, она сама во всем виновата — с самого начала надо было думать лучше! Мама всегда говорила, что скоропалительные браки ни к чему хорошему не приводят. А их брак был именно таким — они оказались в постели через три часа после знакомства и поженились всего через неделю.

Правда, ничто в нем, на первый взгляд, не выдавало черную душу и подлую натуру мерзкого лживого бабника. Здоровенный — шесть футов пять дюймов¹— чуть ли не на полтора фута выше нее. Серые глаза, светлая шевелюра, в которую так приятно было запускать пальцы. И весьма привлекательный…

Ей завидовали все подруги — как же, этой малявке — и вдруг удалось отхватить такого шикарного парня!

— Простите, мисс, — голос стюардессы оторвал Глэдис от непрошеных воспоминаний. Она вскинула голову — какого черта ей мешают планировать операцию по спасению из ненавистного аэропорта! — и обнаружила, что в салоне никого нет. Самолет как-то незаметно сел, и все пассажиры уже ушли — почему же ей об этом не сказали?

— А куда этот самолет полетит дальше? — спросила она, не двигаясь с места.

— Простите, мисс? — стюардесса явно не поняла вопроса.

— Куда этот самолет полетит потом? — снова спросила Глэдис, тщательно выговаривая слова.

— Простите, мисс… — растерянно пробормотала стюардесса. Да что она, других слов не знает, что ли?

— Но я хочу в Ла-Гардиа! — попыталась Глэдис в последний раз поспорить с неизбежным.

— Простите, мисс, — с бесконечным терпением повторила стюардесса, — прошу вас выйти из самолета. Может быть, вы хотите, чтобы я пригласила кого-нибудь из службы безопасности аэропорта — помочь вам?

— Нет-нет, не стоит! — услышав эту угрозу, Глэдис вскочила, схватила чемодан и устремилась к выходу.

Это было как раз то, чего она больше всего хотела избежать — ее бывший муж, Джек Четтерсон, работал в службе безопасности аэропорта Монро.

Сойдя с трапа, Глэдис огляделась. Вдалеке светилось здание аэропорта, но автобус с пассажирами уже ушел. Ну и черт с ним! — ей было в другую сторону.

Слава богу, одежда на ней была темной. Темно-синий — под цвет глаз — костюм, черные сапоги на высоком каблуке, сумка и чемодан тоже черные.

В такой темноте никто и не заметит, как она тихонечко переберется через ограду и уйдет подальше отсюда.

По мере ее продвижения от маячивших на горизонте огней аэропорта толку было все меньше и меньше, и под ногами скоро стало совсем уже ничего не видно. Глэдис шла очень медленно, боясь споткнуться и надеясь, что рано или поздно наткнется на забор. Лучше бы пораньше! Трава, с воздуха всегда казавшаяся ей гладкой, как английский газон, изобиловала кочками и выбоинами, тонкие каблуки цеплялись за какие-то ветки и вязли в мокрой земле.

На забор она действительно наткнулась — увы, в прямом смысле этого слова. При очередном шаге, совершенно неожиданно, ее лицо, грудь, носок сапога и судорожно выброшенная вперед рука — словом, все тело — чувствительно соприкоснулись с шершавой твердой поверхностью. Звук, сопровождавший этот удар, гулко разнесся на сотню футов вокруг: «Бам-м».

Испуганно ойкнув, Глэдис отшатнулась и потеряла равновесие. Приземление было мягким — к сожалению. Если бы хоть кто-то поинтересовался ее мнением, она бы выбрала пусть более жесткое, но сухое место, а никак не лужу! С трудом встав на четвереньки, она нашарила сумку и выпрямилась. В кармане плаща должна была быть зажигалка — ее единственное спасение сейчас! Слава богу, что после ухода от мужа Глэдис начала курить — понемножку, иногда, чтобы показать всем окружающим, что она современная, эмансипированная и свободная женщина.