Хотелось после этого просто упаковать свой чемодан и отправиться восвояси, назад, в Дублин, к папе с мамой. У меня сложилось такое впечатление, что они уже тоже пакуют свои чемоданы. И как только тетушка ляжет в больницу, все постояльцы тут же разбегутся. А если даже и останутся, то после моего недолгого правления о пансионате пойдет такая дурная слава, что тетя после больницы не скоро найдет новых клиентов. И потом, мне кажется, что я слишком самолюбивая и агрессивная для такой работы. Я бы не смогла работать официанткой и постоянно выслушивать чьи-то нарекания. Я сразу же переругаюсь вдрызг, особенно, если почувствую, что клиент не прав.

– Скорее всего, это просто возрастное. Со временем пройдет. Станете более уживчивой и покладистой, когда жизнь обкатает. Да и вообще, с возрастом становишься более терпимым к чужим недостаткам. Начинаешь понимать, что все люди не идеальны. Молодости вообще свойственен максимализм в оценках и суждениях. Требуешь от людей больше, чем они могут дать. От того и постоянный конфликт внутри человека, от несовпадения ожиданий и реальности.

– Да. В ваших речах сразу чувствуется адвокат. Я понимаю, что в своей работе вы постоянно сталкиваетесь с изнанкой жизни, с ее теневыми сторонами, которые вам приходится раскрашивать перед общественностью в более приемлемые цвета. А потом, мужчинам проще. У них более философский взгляд на многие вещи. И более огрубленное восприятие.

– Не буду оспаривать это суждение. Я все же не профессиональный психолог и не женщина. Нет соответствующей теоретической подготовки. Но зато я хороший практик. Ведь человек постоянно сталкивается в своей жизни и с хорошим, и с плохим. А вот выбор окраски мира зависит от него самого. Можно быть оптимистом в оценках, и пессимистом. Каждый выделяет в первую очередь свое, исходя из собственных критериев, пропуская все происходящее через призму собственных ощущений и ценностных ориентиров. Отсюда и взгляд на жизнь – через черные или через розовые очки. Или вперемежку. А некоторые видят ее в сумеречной, серой зоне спектра. Как унылый скептик.

– А как вы думаете, я произвожу впечатление человека, поменявшего розовые столичные очки на местные черные?

– Да нет, по первому впечатлению. Во всяком случае, мне бы этого не хотелось. Неужели местная жизнь успела всего за несколько дней внушить вам абсолютный пессимизм? Неужели до сих пор не удалось увидеть никаких розовых просветов? Видимо, это моя вина. Придется взять над вами шефство и показать, что не все так плохо в этом мире, по крайней мере, в пределах западного побережья. Если вы, конечно, не возражаете против моей опеки.

– При условии, что мне не придется эту опеку делить с другими, – не удержалась от колкости Марианна.

– Неужели вы ревнуете? – притворно удивился Патрик. – Не слишком ли рано? Да и я, вроде бы, еще не давал для этого повода. Я же сказал, если что и было, то все давно в прошлом. Там и останется. Во всяком случае, я постараюсь, чтобы не было накладок, – шутливо заверил он.

И серьезно добавил:

– Я ведь однолюб и человек серьезный. Если уж увлекусь кем или чем, то надолго и по-настоящему. И никакого раздвоения и метаний между половинками.

– И как долго может продлиться это ваше «надолго»?

– А это зависит от другой стороны. Я человек целеустремленный. Полагаю, что способен сохранить свои чувства на всю оставшуюся жизнь.

– К женщине?

– Именно. Как сказано в Библии, «пока не разлучит смерть». Но это в теории, умозрительно, – тут же на всякий случай отыграл назад оппонент.

– Причем на основе взаимности. То есть, не к любой. Пока мне такого рода «единственная в мире» и «на всю жизнь», женщина, предназначенная судьбой только для меня, еще не попадалась.