Но на этот раз его увидела не только мать…

Владимиру Дмитревскому первому сообщили о происшествии. Он ответил коротко:

– Ничего не предпринимать до моего прибытия!

Уже готовые отправиться на поиски таинственного светильника, люди Суханова остались на базе ждать начальника «ЭПРА».

Подводный крейсер штаба направился на базу номер шестнадцать.

Дмитревский был широко образованным человеком. Работавшие с ним знали, что он одинаково интересуется как технической, так и историко‑археологической частями «ЭПРА». Занятый «выше головы» осуществлением своего подводного проекта, он находил время принимать косвенное участие в работах, очень далеких по своему профилю от его прямой специальности.

Дмитревский прожил большую и интересную жизнь. Будучи инженером‑океанографом, он принимал личное участие в исследовательских экспедициях на Венеру, много раз погружался в батискафах и просто в скафандре в глубины океанов этой, все еще остающейся во многом загадочной, планеты. О его приключениях на спутниках Юпитера рассказывали легенды. В качестве навигатора он участвовал в полетах чуть ли не на все планеты Солнечной системы. И всегда, всюду он оставался человеком, приносящим большую пользу, спокойным, волевым, настойчивым в достижении целей, независимо от того, были ли они поставлены им самим или кем‑нибудь другим.

Авторитет Дмитревского давно уже стал непререкаемым.

Его советами пользовались строители лунных заводов, спутников‑лабораторий, земных солнечных станций, конструкторы космических кораблей.

Таких людей в старину называли энциклопедистами.

Интерес, проявленный им к странному происшествию с поисковой группой Купцова, никого не удивил.

Не удивил в первый момент. Но уже на следующий день создалась почва не только для удивления, но и для загадки.

Жизнь работников «ЭПРА» текла, вообще говоря, довольно однообразно, хотя и очень напряженно. Все, что выходило из рамок привычного, невольно возбуждало пристальное внимание.

Инженеры штаба заметили, что Дмитревский непривычно долго разговаривал с кем‑то по радиотелефону. Имя собеседника начальника «ЭПРА» ничего им не сказало. Правда, фамилии они не расслышали, или она вообще не была произнесена в разговоре, который касался именно того, о чем говорили сейчас все, – происшествия на базе номер шестнадцать.

Дмитревский говорил из своей каюты, и до других долетали только отдельные слова и фразы, произнесенные достаточно громко.

Отчетливо были слышны слова, сказанные Дмитревским:

– Все это чрезвычайно подозрительно и заставляет думать, что вы были правы.

Инженеры переглянулись. Они, конечно, не подслушивали разговор своего начальника, а находились рядом с его каютой только потому, что было время обеда, а кают‑компания крейсера помещалась непосредственно рядом с каютой Дмитревского.

– «Вы были правы!» Это может означать, что кто‑то как бы предвидел случившееся, – тихо сказал один из штабных инженеров. – Интересно, что именно – змею или загадочный свет?

А дальше случилось еще более странное…

Сообщение Суханова было принято на крейсере, когда он находился очень далеко от базы номер шестнадцать. Предстояло более суток пути полным ходом. Дмитревский даже не остановился на базе номер двадцать три, где в этот день должна была состояться закладка очередной трубы. Это был первый случай в истории «ЭПРА», – традиционное «торжество» состоялось без начальника. Видимо, происшествие с Игорем Гореликом заинтересовало Дмитревского не на шутку.

А на следующее утро, уже находясь близко к цели, Дмитревский приказал остановить крейсер и поднять его на поверхность океана.

Зачем? Вопреки всем обычаям и своему собственному правилу – держать штаб в курсе всех дел, Дмитревский никому не сообщил причины.