Блэр только больше разозлилась на Серену: подумать только, окутать свое возвращение дополнительной таинственностью. Ее подруги так и ерзали, пытаясь углядеть Серену, будто бы она была звездой.

— Думаю, она перебрала дури и не может идти в школу, — шепотом ответила Изабель. — вчера она заперлась в ванной Блэр и провела там, клянусь, битый час. Кто знает, что она там делала.

— А я слышала, что она торгует колесами, на которых буква S. Она на них подсела, — добавила Кати.

— Потерпи, сама увидишь, — сказала Изабель. — Она совершенно оторвана от жизни.

— Понимаю, — шепнула Рейн. — Я слышала, она возглавляла секту Вуду в Нью-Гемпшире.

Кати прыснула:

— Как думаете, она и нас попробует заманить?

— очнись, — сказала Изабель. — пускай раздевается и отплясывает с петухами сколько хочет, но меня ей не заставить. Ни за что.

— Да вообще, где взять в городе живых петухов? — добавила Кати.

— Кошмар, — заключила Рейн.

— Начнем день со школьного гимна. Пожалуйста, откройте тексты на странице сорок три, — велела Миссис М.

Миссис Видс, кудрявая учительница музыки, ни дать ни взять хиппи, села за пианино и ударила по клавишам. Прозвучали первые ноты школьного гимна, все семьсот учениц поднялись со своих мест и запели.

Их голоса разнеслись по Девяносто третьей улице, где Серена Ван дер Вудсен как раз сворачивала за угол, кляня себя за то, что опоздала. Ей не приходилось просыпаться в такую рань с тех пор, как закончились летние экзамены, и она забыла как это тяжело и гадко.

Девятиклассница Дженни Хамфри только открывала рот, глядя вместе с соседкой в тексты гимна, которые она по поручению директрисы все лето выводила своим великолепным почерком. Получилась красота. Еще три года — и Институт искусства и дизайна будет счастлив видеть ее своей студенткой. И все же Дженни слегка стеснялась, когда все открывали ее тексты, и не могла петь вслух. Слишком это было хвастливо: «Смотрите, я пою гимны, которые вывели сама! Какая я крутая!»

Дженни предпочитала оставаться незаметной. Она была кудрявой, худенькой и маленькой, и для нее это не составляло труда. И было бы еще проще, если бы ее бюст не был таким огромным. В четырнадцать лет Дженни носила бюстгальтер четвертого размера.

Только представьте.

Дженни стояла с краю ряда, у самого окна, выходящего на Девяносто третью улицу. Внезапно что-то привлекло ее внимание. Развевающиеся светлые волосы. Приталенное пальто от Burberry. Потертые замшевые ботинки. Новая бордовая школьная форма — странный выбор, но на девушке она смотрелась что надо. Девушка была похожа на.… Этого не могло быть… неужели…. Да нет!.. Или да?

Да.

Секундой позже Серена Ван дер Вудсен распахнула тяжелую деревянную дверь актового зала и замерла, высматривая класс. Она запыхалась, волосы разметались по плечам. Щеки раскраснелись, глаза горели — всю дорогу она бежала без остановки. Она казалась еще более совершенной, чем помнила Дженни.

— О господи, — шепнула в последнем ряду Кати. — Ее что, одели в приюте для бездомных?

— Даже не причесалась, — хихикнула Изабель. — Интересно, где она провела эту ночь?

Миссис Видс яростно взяла последний аккорд.

Миссис М прокашлялась.

— А теперь минута молчания в память о тех, кому повезло меньше нас. Отдельно почтим коренных жителей Америки, убитых во время завоевания. Мы просим вас не держать на нас зла за вчерашнее празднование Дня Колумба, — сказала она.