Она, как можно более небрежно, налила себе кофе, понимая, что проникнуть в ее номер ему помог официант. Нужно будет поговорить с руководством отеля!

 – Значит, ты не только приставучий тип, но и вор?

 – Машина у отеля, – сказал он, и от его резкого голоса Келли охватила внутренняя дрожь.

 Она отхлебнула горячего кофе и встретилась в зеркале с его взглядом.

 – Уходи, Ангел!

 Он подошел к ней сзади. Она судорожно сжала чашку.

 – Как твоя голова?

 – А тебе какое дело?

 К сожалению, это было именно его делом. Он должен защитить ее, вернуть записку прежде, чем за ней явятся конкуренты Дэниела. Если Дэниел так легко нашел Келли, то и они найдут! Гейб никогда не думал, что кондитерский бизнес так опасен.

 – Никакого! – Он пожал широкими плечами. – Просто хотел поговорить.

 – Мог бы поговорить вчера вечером! На мгновение Келли захотелось взять свои слова обратно, и она с резким стуком поставила чашку.

 Гейб чувствовал свою вину и радовался, что Келли не может его видеть. Не понимая, что на него нашло, он наклонился и, приблизившись лицом к ее затылку, вдохнул аромат…, нет, не мыла, не шампуня, а самой Келли: ее невинности, энергии и жизни. Ему захотелось немногого. Совсем немногого: только согреться мечтой о несбыточном.

 – Но тебе это нравилось!

 – Ты понятия не имеешь, что мне нравится, Ангел! Но, уж конечно, не твои грязные приставания! -Голос ее прервался. – Уходи! – повторила она.

 Ангел мягко притянул ее к себе, прижимаясь своим большим сильным телом к ее спине и мягким ягодицам. Необузданная страсть снова проснулась в девушке. Келли отчаянно боролась со своим желанием распахнуть халат и насладиться его прикосновением.

 Гейб почувствовал ее участившееся дыхание, внезапно напрягшееся маленькое обнаженное тело под толстым купальным халатом. Он не хотел знать, что она сейчас чувствует. И все же повернул ее к себе, приподнял за подбородок ее голову, заставил посмотреть на себя.

 Запустив руки в ее волосы, он прижался к ее губам. Это был нежный, неуверенный поцелуй, неторопливый и полный подавляемого желания. Она слышала, как колотилось его сердце, и ее колени обмякли, сопротивление ослабло. Но инстинкт выживания, рожденный в брошенной девочке много лет назад, не позволял ей с легкостью отдаться ему.

 Сделав над собой усилие, Келли отстранилась. – Нет! Нет! – Она не хотела его жалости. Но и не обманывала себя: ее влечение было очень сильным и, вопреки здравому смыслу, она доверяла Гейбу. Стоило ей взглянуть на него, и она утонула в глубине этих холодных зеленых глаз, отнимавших у нее силу воли, как взгляд пантеры у ее жертвы. Ангел взглянул на вырез ее халата, и Келли остро ощутила свою плохо прикрытую наготу. От одного этого взгляда глубокая, пульсирующая боль разлилась внутри нее. Она отвела глаза, стараясь восстановить в себе остатки гнева и неприязни. Но их не было. Она с досадой подняла руки.

 – Хорошо, я сдаюсь! Я умею признавать, что надо мной взяли верх!

 – Понятно, – услышала она в ответ. – Ты вспоминаешь вчерашнюю ночь!

 Ангел остановился в дверях, опершись загорелой рукой о косяк. На его губах играла какая-то странная полуулыбка, а взгляд ласкал ее. Боже, она сгорит в огне, который жег все ее тело, или сойдет с ума.

 Гейб понял, что она прощает его за намеренную жестокость, с которой он обошелся с ней вчера вечером. Он не заслуживал прощения, но радовался, что получил его. Господи! Он должен держаться от нее подальше! Прикосновение к ней давало ему какую-то странную свободу, но он недостаточно хорош для такой женщины, как Келли! Для ее поцелуев, ее улыбки и…, для ее постели!

 Южный Нью-Мексико вообще очень красив, а в этом маленьком симпатичном городке было полно изысканных магазинчиков, забитых уникальными и дорогими товарами.