– Что то я сомневаюсь, что мы туда насчет корабля приехали, – пробурчал я под согласное угуканье Мимики, – Здесь всё очень по сельскому. Разве что парус на портянки продадим.

– Частое ошибочное мнение о половинчиках, Мач, – интимно зашептала суккуба мне в ухо, – Это одна из самых богатых рас Фиола. Просто… они крайне консервативны, когда речь заходит о быте и жизни.

– И нафига им тогда столько денег? – удивился я, глядя, как ругаются два пузатых хоббита, чьи небольшие стада коз радостно перепутались между собой.

– Пожрать любят! И запасы сделать! – пискнула Мимика, отскакивая от бодро несущегося в светлое будущее поросенка.

– А еще у них отлично получается вести банковские дела, – хмыкнула суккуба, – Половинчики никого не раздражают, очень аккуратно ведут записи, сотрудничают со всеми расами мира. Кроме темных, разумеется. А еще исторически сложилось так, что эти малыши никогда и ни с кем не начинали войн. Вообще. Защищались ожесточенно и эффективно, это они умеют прекрасно, но сами ни шагу не делали за пределы своих небольших стран.

Вот оно как. Безобидные и суетливые негодяйчики, промышляющие банковским делом. Логично…

Долго ли коротко, но, перемещаясь на своих двоих, не обремененные овцами, детьми, товарами, телегами и ослами, мы довольно быстро дошли до огромного базара, именуемого здесь центром города. Здесь продавали море всякой всячины, начиная от зубочисток из особо вкусного дерева и заканчивая беговыми страусами, на которых был особый ажиотаж. Других рас на этом базаре вокзале, наполненном самыми разными звуками, было совсем мало, что было и понятно – зачем гостям страусы и куры? Гостям нужны редкости, причудливости, магические побрякушки и прочие артефакты. А они, уважаемые гости в капюшонах, у нас вон тама. Воооон тама! Три поворота налево, один направо, у мерзкой стервы в красном переднике с большой бородавкой на носу налево, там до тупичка, а когда увидите стражу, скажите, что пришли от Валириены! Хотите беляшиков? Свежие, горячие!

Разумеется, мы хотели беляшиков. Я, конечно, электрик в прошлом, да еще и саратовский, но чай лаптем в жизни не хлебал, понимание имел всегда широкое. Когда еще представится случай увидеть суккубу и кошкодевочку, пожирающих беляши?

– А зачем нам продавать Веритаса? – задала очевидно мучающий её вопрос Мимика, блестя губами и глазами из под капюшона, – Деньги есть, мы можем его просто оставить где нибудь на сохранение.

– Потому что он почти живой, – пояснил я, спасая Мимику от своры беснующейся детворы, скачущей стадом козликов по улице, – И он нервничает, пока связан с нами. Вот сама подумай, будь ты живым кораблем, который почти не способен защитить себя сам, хотела бы ты плавать с нашей командой?

– Нет! – после недолгого раздумья помотала Фуому головой.

– Вот, – удовлетворенно заключил я, – А еще я точно сдохну, если мы куда нибудь поплывем. Вы меня заездите нафиг.

В ответ лишь смущенное молчание, особенно от суккубы. Длилось оно долго, я успел попререкаться с охранниками элитного базарного района, выпить свежего молока, принятого из рук высунувшейся из окна старушки, постращать вышибалу в одной из лавок, который пытался компенсировать свой половинчиковый рост, напрыгивая на нас пузом и грозно топорща усищи.