Это был большой удар для него. Каждый человек в больничной палате почувствовал смятение суперинтенданта.

– Утром я вызову официанта и привезу его сюда для следственного эксперимента, – сказал он. – Надеюсь, вернувшись в музей, он поймет свою ошибку. Кто владеет этой частной коллекцией? Вы говорили, какая‑то дилетантка?

– Нет, шэр, прошто вдова, – с улыбкой ответил Баллард. – Экшпозиция принадлежала ее мужу. Она шоздала музей, чтобы почтить его память. Очень приятная и нормальная женщина, ешли вы понимаете, о чем я говорю.

– Думаю, я понял, – ответил Люк, блеснув белозубой улыбкой. – До свидания, Гарри. Выздоравливайте.

Когда трое мужчин вышли в продуваемый ветром двор госпиталя, примыкавший к Бэрроу‑роуд, суперинтендант замедлил шаг.

– Меня очень интересует соседний район, – сказал он Кэмпиону, кивнув на противоположную сторону дороги. – Если мы проедем по тому переулку и свернем направо, то окажемся в Гарден Грин. Последняя новость расстроила меня. Она опровергает все мои расчеты. Тем не менее я по‑прежнему уверен, что преступник, за которым мы гоняемся, довольно часто посещает это место.

Пикот молча посмотрел на мистера Кэмпиона.

– Он где‑то здесь, – продолжил Люк. – Я знаю. Я чувствую его. Раз уж мы тут, то было бы кстати съездить и осмотреть музей.

Он сунул руку в карман и вытащил монету.

– Если выпадет «голова», поедем туда, если – «хвост», отправимся в управление, – сказал он, подбрасывая ее в воздух.

* * *

Тем временем в районе Гарден Грин, в доме номере семь Полли Тэсси размышляла об Аннабел. Обе женщины сидели в небольшой гостиной в задней части дома. Эта половина здания была на пол‑этажа выше, чем две другие комнаты, расположенные по бокам коридора, который вел в прихожую. В уютном будуаре с цветастыми обоями имелось широкое окно, выходившее в сад. Рядом с окном была дверь, за которой находился низкий балкон с железной оградой. В целях безопасности он возвышался над землей всего на три фута. Оформление гостиной нельзя было назвать излишне светским, но в нем чувствовалась тема долгих раздумий. Эффект получился немного хаотичный и с оттенком веселья, что Аннабел нашла очаровательно забавным.

Покрывало на кушетке, сделанное из полос алого и белого ситца, напоминало узор носовых платков прошлого века. Красивый мохнатый коврику современной газовой плиты был сплетен из разноцветных лоскутов. На полке под вытяжной трубой стояли в ряд изысканные фарфоровые статуэтки – леди со столиками по бокам и собачками на коленях. В центре красовались небольшие фарфоровые часы.

Полли, которая во время ланча с Мэттом Филлипсоном блистала в черном платье, добавила теперь к наряду черный шелковый фартук с ярким цветочным мотивом т белой муслиновой вышивкой, который ей привезли из Швейцарии. Опасаясь вечерней прохлады, она накинула поверх платья красный вязаный жакет. В результате получился пестрый, довольно странный наряд, но миссис Тэсси величественно не замечала разнобоя в цвете. Она сидела в кресле сбоку от камина и раз за разом подливала в свою чашку чай из серебряного заварника. Со стороны казалось, что она может делать это бесконечно.

– Сегодня вечером мы пойдем в кинотеатр, – сказали она. – Перед сборами, раз уж миссис Моррис не пришла на ужин, мы перекусим горячими бутербродами. Я не могу отпустить тебя на танцы, потому что мне некого дать тебе в пару. К тому же у тебя нет нарядной одежды. Однако не огорчайся, милая. Завтра утром мы что‑нибудь подыщем для тебя. И еще ты должна написать письмо своей сестре – ведь нужно узнать, как долго тебе можно оставаться у меня.