Изменить размер шрифта - +
Она только что призналась ему в любви.

«Это невозможно, — призрачное воспоминание воссоздало момент, когда Мартин, держа руку Ленобии в своей руке, соединил их запястья. — Ты же видишь разницу, да?»

Эфемерная Ленобия тихо и бессловесно вскрикнула от боли. Звук его голоса! Этот креольский акцент — глубокий, чувственный, особый. Горьковато-сладкий тембр больше двух столетий держал Ленобию вдали от Нового Орлеана.

«Нет, — ответила молодая Ленобия, глядя на их прижатые друг к другу руки: белую и темную. — Я вижу только тебя!»

Погруженная в глубокой сон, преподавательница верховой езды Дома Ночи Талсы беспокойно заворочалась, ее тело словно пыталось пробудить разум. Но этой ночью он не подчинился. Этой ночью ее разумом управляли сны и предполагаемый ход событий.

Воспоминания сменились другой сценой с Мартином — по-прежнему в трюме корабля, но несколькими днями позже. Ее возлюбленный держал в руках длинный кожаный шнурок с висящей на нем ладанкой глубокого сапфирового цвета. Мартин повесил оберег на шею Ленобии со словами:

«Этот амулет защитит тебя, дорогая!»

Со следующим ударом сердца воспоминание померкло, и события перенеслись на целое столетие вперед. Повзрослевшая, более мудрая и циничная Ленобия покачивала в ладонях истертую кожаную ладанку, но вдруг мешочек разорвался, рассыпав свое содержимое.

Тринадцать предметов, точно, как говорил Мартин, большинство из которых за столь долгий срок утратили свой первоначальный облик, разлетелись во все стороны. Ленобия вспомнила слабый запах можжевельника, гладкость глиняного черепка за миг до того, как тот превратился в пыль, и крохотное голубиное перышко, рассыпавшееся в ее пальцах. Но ярче всего она запомнила вспышку радости, которую почувствовала в миг, когда среди истлевших остатков любви и защиты Мартина нашла нечто, не поврежденное временем. Золотое кольцо с изумрудом в форме сердца в окружении крохотных бриллиантов.

«Сердце твоей матери, твое сердце, мое сердце, — прошептала Ленобия, надевая кольцо на безымянный палец. — Я по-прежнему тоскую по тебе, Мартин. Я тебя не забыла. Я дала обет».

И снова призрачные воспоминания вернули ее к Мартину, но на этот раз они были не в море. Воспоминание было темным и ужасным. Даже во сне Ленобия узнала место и время: Новый Орлеан, двадцать первое марта 1788 года, вскоре после заката.

В конюшнях начался пожар, и Мартин спас ее, вынеся из огня.

«О, нет! Мартин! Нет!» — Тогда Ленобия кричала, а сейчас постанывала, пытаясь проснуться, прежде чем наступит жуткий конец воспоминания.

Но она не проснулась, а только услышала слова своего любимого и единственного, два века назад, разбившие ей сердце. Она переживала прошлое так, словно оно было настоящим.

«Слишком поздно, дорогая. В этом мире для нас все слишком поздно. Но мы еще встретимся. Моя любовь к тебе не кончится сейчас. Она не кончится никогда… Я разыщу тебя, дорогая. Клянусь».

И когда Мартин схватил негодяя, пытавшегося сделать Ленобию своей рабыней, и вместе с ним вошел в пылающие конюшни, она смогла, наконец, с душераздирающим всхлипом проснуться.

Ленобия села в кровати и дрожащей рукой отбросила с лица мокрые от пота волосы.

Первым делом она подумала о своей кобыле. Благодаря их особой связи Ленобия чувствовала, что ее лошадка Муджажи взволнована, почти напугана.

— Ш-ш-ш, моя красавица, спи. Со мной все хорошо, — произнесла вслух женщина, посылая черной кобыле волны покоя. Чувствуя себя виноватой за то, что расстроила Муджажи, Ленобия склонила голову, теребя кольцо с изумрудом на пальце левой руки.

— Не будь дурочкой! — твердо приказала она себе. — Это просто сон. Я в безопасности. Я не там. То, что случилось тогда, не может причинить мне большего вреда, чем уже нанесло, — солгала себе Ленобия.

Быстрый переход
Мы в Instagram